— Дорогой, дорогой дальнею Развело нас, разметало! Чередою — чувство чванства Исходилось, истрепалось! Безнадёжность — безыскусна, Без белил и суеты, Суть солёная, нагая, Да сжжённые мосты. И чем дальше горизонта Быстротечная черта, Тем вернее отдаляет Отчужденья пустота! Нет тебя! Ты будто небыл! Чеё-то сон рассказан вслух! Одуванчиком лукавым — Разлетелся …
попурри На грани реальности ночь трепетала В зеркальной палитре пустого бокала. От ветра надулась и выгнулась штора, Как парус, очерченный влажным простором. Листва, этот шелест привычный и древний, Из города делал глухую деревню. Казалось, что где-то на крышах, в антеннах Луну раздавили и слили по стенам… А солнце зашло в …
Не любимый ты мне, не единственный. Отчего же вдруг сжалось так сердце, Когда рядом с другою увидев, я Поняла никуда нам не деться? И представила рядом стоящего. И стерпела, что ты мне подругу. Стёрла грусть. И с улыбкой пьянящею: «- Как работа? Как жизнь? — Всё по кругу…» А потом …
Вспоминая первую весну, Мы вдвоем бредем чрез сотню сказок. Пусть уж третий холст, но я плесну На него десяток ярких красок. Пусть картина третья наших чувств Нарисует сорок вариантов, Как убить стотысячную грусть, Выгнав прочь ее комедиантов. Нам осталось пять шагов пройти До сто первой и уже последней сказки. Тридцать …
Я не люблю тебя! И что такого?… Я стольких не любила… Что теперь? Одна в ночи. В глаза глядит сурово несмятая холодная постель. «Я не люблю…» — бросала и бросала, а ты молчал, сигару теребил… Заканчивала, снова начинала, — Твоё молчанье прибавляло сил! Не ссорились, а просто расставались!… Не навсегда …
(Это зарисовка была присказкой к рассказу с тремя главными персонажами и парой их перевоплощений. Но однажды я проснулся ночью и обнаружил, что никого не осталось). В городе, где часто идут дожди, где воздух пахнет кефиром, где улицы помнят о пыли, как люди — о динозаврах, гасли шлагбаумные фонари, пропускающие естественный …
Да не было никакого Змея! Змий — был. Зелёный. Конечно же, если не метафорировать змеевик со змеем. Гнали они там сидр да самогон, отсюда и кадык у Адама вырос. Ведь всё время сам за воротник закладывал. Как там говорят: спрос рожает, а предложение никто не делает (простите, это из другого …
В начале было яйцо, а уж потом проклюнулось Слово. Уже потом Оно приобрело смысл. А пока Оно было бессмысленно, как собака, квакающая на луну, не понимающая, почему я написал «квакающая». Так и Слово не понимало, почему оно Бог. Но только Слово может говорить. И Оно сказало: — Да будет свет! …
Сквозь мрак последний звук исторг Язык языческий, и язвы В душе зализывает Бог, В душе больной и грязной. Глухие сумерки, дождём Присыпанные, словно тальком, Тайком хрипят, что мы умрём И поплывём беззвучной стайкой. И поплывём. Где дым — там дом. Разбуженные на рассвете, Надутые, как тот кондом, С каким ещё …
Жест ока с веком — Рестниц магнит. Жестоко! Светом Мелькни! Моргни! Тень мачт маячет. Мелькни — не вся, Мелькни, иначе Мель кинет-ся. На пару — спорно? — Я с паром пру. А парус вспорот, Но круг — упруг. Спасаюсь SOSом, Косой, как ось. А глобус — плосок, Как кость. Срослось!