посвящается Анне Вилковой Живёт в китайской дали Красивая девочка Нютик. Любуется на залив, И в косы вплетает лютик. Грустит она, ждёт муженька. Готовы еда и постель. А здесь в России пока Снега, морозы, метель. О дочке-певунье своей В Москве грустит её мама. Но всё же гляди веселей, Будь с любящим …
У красотки-Анечки голосок малиновый! У красотки-Анечки жемчужины глаза! А дороги длинные одолеет суженый! Не падёт из глазонек ни одна слеза! 18 мая 2006
О тебе, об одном, думаю На рассвете и ночью лунною. И в обед, и под вечер – всегда! Ты спроси меня: «Любишь?» — «Да!» 18 мая 2006
О тебе, об одном, думаю На рассвете и ночью лунною. И в обед, и под вечер – всегда! Ты спроси меня: «Любишь?» — «Да!» 18 мая 2006
Я приду в твои сны, зацелую, Опьяню, утомлю, избалую, Буду киской твоей шаловливой… Поутру ты проснёшься счастливым. 17 мая 2006 г. 23:23
качай меня море в ладонях соленых и теплых я вновь убежала к тебе от безумного мира раскинула крыльями руки взлетая на гребне волны восхитительно-нежной и падая снова я дочь твоя я возвратилась прости — ненадолго… и слышу твой шепот песчинок на ленте прибоя: -вернулассь… вернулассь… да разве возможно иное? качай …
качай меня море в ладонях соленых и теплых я вновь убежала к тебе от безумного мира раскинула крыльями руки взлетая на гребне волны восхительно-нежной и падая снова я дочь твоя я возвратилась прости — ненадолго… и слышу твой шепот песчинок на ленте прибоя: -вернулассь… вернулассь… да разве возможно иное? качай …
Смотрит нам в окно Пасмурный рассвет, Для грусти всё равно Оснований нет. Сладко потянусь, Улыбнусь светло. Скажешь мне: «Натусь! Как мне повезло! Солнце – это ты! И не спорь, Наташ! Остров Доброты – Дом уютный наш…» 17 мая 2006
буду пить имя твоё — пьянящий и терпкий напиток — по звуку растягивая удовольствие до бесконечности превращая его в мантру ощущая молитвой… буду петь имя твоё – звенящую песню – как птица взмывая в высоту на крыльях радости купаясь в океане света забывая себя… буду шептать имя твоё – родную …
Ярко освещённое помещение. Я и ещё один человек подошли к двум дверям одинакового цвета и размера, что было сзади, мы не видели, потому что смотреть удавалось только вперёд. В помещении стоял знакомый до боли запах, который можно почуять где-нибудь в старинной библиотеке, набитой пожелтевшими от возраста книгами. — Ну куда, …