Следы

* * *
С некоторых пор, стал замечать интересную закономерность,
куда бы ни шел, возвращаясь обратно, наступал на собственные следы
оставленные на поверхности планеты.
Так происходило и в пустыне, где отпечатки следов в безветренную погоду могут сохраняться месяцами, и в северных заснеженных широтах, когда следы замерзали,
и не оттаивали до прихода теплых времен, и в болотистой местности, обязательно
наступал на одни и те – же кочки, предварительно нащупывая палкой зыбкую
поверхность.
Но, вот сегодня вечером, возвращаясь в комнату, заметил, что пол усыпан толстым слоем пыли и впервые за долгие годы, следы в прямом и в обратном направлениях не совпали между собой на довольно приличное расстояние друг от друга.
« Странно…, к чему бы это?»
За годы жизни приучил себя, особенно не расстраиваться по пустякам.
Если бармен не доливал в рюмку коньяк, не ловил его за руку, только посмеивался, да, и все на этом. Когда в транспорте наступали на ногу, не старался ответить взаимностью на взаимность…, бывает…, что поделать…
Не зацикливаться на пустяках – основной принцип существования, ершиться и кипятиться, себе в убыток, никакого навара, лишние хлопоты.
Предчувствие не обмануло его, что, что – то не ладно, следы не совпали, и пыль…, повсюду пыль.
Посреди груди пекло сильнее обычного. « Опять мотор барахлит» — бросил не громко, и потянулся за упаковкой лекарств лежащих в прикроватной тумбочке. Достал сразу несколько таблеток, резким движением руки отправил их в рот, и сделал несколько больших глотков воды.
« Сейчас полегчает» — и откинулся на подушку, пытаясь заснуть. Негромкая мелодия доносилась из приемника. Старый блюз.Под музыку думается хорошо. Набежали волны воспоминаний. Лица друзей и родственников. Друзей много не бывает. Родственников почти не осталось. Дед воевал. Домой вернулся, когда его уже и не ждали, в пятьдесят четвертом году, после смерти Сталина. Я его почти не помню…, деда своего. Помню ласковый взгляд, руки большие…, все в черных от угольной пыли точках. На шахтах где – то в плену почти всю войну на фрицев ишачил. А потом еще десять лет на лесоповале в Сибири доказывал, что он не изменник Родины. А потом квартирку дали в полуподвальном помещении сыром и убогом, так там и доживал свой век, лишенный всех льгот, из партии исключенный, пока не умер от ран и болезней в шестьдесят первом году. А ведь до войны был секретарем райкома, здоровым, могучим, словно утес, настоящим мужиком был… Пыль…, крупинки измельченных глыб. Одинаковых пылинок не бывает, как не бывает и одинаковых людских судеб. Братья близнецы, внешне похожие и то, имеют собственную точку зрения, характер, способности, потребности, свой внутренний мир.
Пылинки…, скатываются в конус часов вечности с шорохом, едва уловимым для Вселенной.

Прошло около часа, боль не проходила. Достал упаковку и внимательно прочитал надпись. « Сделано на Земле, срок использования не ограничен».
Ухмыльнулся в усы и с неохотой включил аппарат искусственного обеспечения жизнедеятельности организма. Дыхание стало спокойнее, боль постепенно отступала.
Бросил взгляд за окно, была ночь. На горизонте в пыльной дымке висели две луны изумрудного цвета, которые, словно два глаза внимательно следили за ним и ужасно напоминали те два женских любимых заплаканных глаза, глядевших ему, уходящему в спину с надеждой, что он, когда — то вернется, и их следы совпадут воедино на поверхности зеленой планеты…