«Гадюку» сотворили в Черновцах,
На Заньковецкой, в частности, снимали
Фрагмент под ливнем на моих глазах:
Из рукава прещедро выливали
На голову актера весь объем
Автоцистерны противопожарной…
Сняв кадр, заботу проявив о нем,
Согрели парня чаркой горилчаной…
В «Гадюке» нехорошего играл
Иван Миколайчук – такого гада…
Но красотой девчонок наповал
Сражал необычайной… Это ж надо!
И техникум строительный тогда
Для фильма под тюрьму гримировали —
(Я в нем как раз учился в те года) –
И после мы в картине узнавали
Крутой подъем на техникумский двор…
Иван был ослепительным кумиром –
Не модным, но любимым… До сих пор
Остался для меня незаменимым
Гуцульской выразителем души…
В «Тенях забытых предков» Параджанов
Ивану выдал тайные ключи
От душ всех украинских киноманов…
В Чартории стоит старинный дом,
В землице утопая потихоньку…
Десятеро детей взрастало в нем.
И был один – он выразил эпоху…
В той хате пахнет чаем травяным,
Качается простецкая колыска…
Труба рисует в небе буквы… Дым –
Как Господу секретная записка…
Отсюда, повзрослев, Миколайчук
Пошел торить свои земные тропы…
Простой гуцул, крестьянский сын и внук,
Встал вровень с киномэтрами Европы.
Все поняли мгновенно: он гигант…
От «Сна» и от «Теней забытых предков»,
От фильма к фильму — рос его талант,
Который тщетно загоняли в клетку.
А он упорно противостоял
Попыткам отравить живую душу,
Храня в душе высокий идеал –
— Не отступлю, твердил себе, не струшу…
Он был максималистом и в любви:
Однажды выбрал в юности Маричку,
Взял в жены, чтоб пред Богом и людьми
Быть человеком… Он имел привычку
Твердить:
— Мужчина – недочеловек,
И женщина – не человек… Лишь в сумме,
Лишь оба вместе – человек – ковчег,
Того, что содержалось в Божьей думе
И было в День Шестой сотворено…
История Ивана и Марички –
Сама собой – отличное кино
О душ высоких нежной перекличке…
И вспоминая Николайчука,
Мы к пушкинской сентенции восходим
О гении-злодействе… Чепуха?
С поэтом согласимся – и поспорим
С противниками… Нам Иван – пример.
Он был феноменально, мощно – добрым.
Лучился светом тех, нездешних сфер,
Он был так добр, что, полагаю, кобры –
И те бы жало прятали при нем…
Он взял в свой дом Гаврилюка Ивана,
Безвестного… Стал признанным потом
Актером украинского экрана…
И не случайно Быков Леонид
Его душеприказчиком назначил,
Предчувствуя, что жизнь его летит
Стремительно в кювет… Он не лихачил,
А просто потерял способность жить…
Причиной жизнь, а вовсе не дорога…
Не дали им искусству послужить –
И уходили гении до срока.
До срока и Иван Николайчук
Ушел, свое кино недоснимавший,
Как пахарь, в поле позабывший плуг –
Не возвратившийся, недопахавший…
Остались фильмы. Больше двадцати.
А их могло бы быть намного больше.
Прости, кино, что он на полпути
С дистанции сошел… Помилуй Боже –
И душу озаренную прими
В твоих пресветлых вышних эмпиреях.
Он был один из лучших меж людьми.
Пусть не успел всего… Великий Рерих
Предрек: стремленья будут высоки,
Но вниз снесут плывущего потоки…
Он был плывущим поперек реки.
Его снесло, разбило о пороги…
Он так любил родные Черновцы –
И Черновцы Ивана не забыли…
Взлетают, крылья пробуя, птенцы,
Над Черновцами – неба изобилье…
