Старик на скамейке у дома
Глядит на багровый закат.
Как слива на шее – миома,
Бесцветные руки дрожат,
Пигментные пятна на коже.
Невестка, остра на язык,
Зовёт “одуванчиком божьим” —
Привык.

А было! И женщины млели —
Красавец, и грудь в орденах!
Свидания, ласки в постели,
От мужа прыжок из окна…
Сдавило проклятое сердце,
И болью навылет прожгло,
Как пуля… в Смоленске… от немца…
Прошло.

Уходят друзья за покоем
Один за другим на погост.
Не встретишь, не тронешь рукою,
Лишь память — единственный мост.
Прощанья вставляли пробелы,
Обильно добавив седин.
И вот окончательно белый –
Один.

За школу нырнуло светило,
Оставив алеть небосклон.
Предчувствие ночи постылой,
Опять полуявь, полусон.
Он знает, осталось немного
Живого, земного вдохнуть.
Смерть – точка в конце эпилога.
И в путь…