Сегодня пасмурно и скверно,
мир убран серым полотном,
и дождь стучит в окно. Наверно
решил вселиться в сонный дом.
А мне б за красные озёра,
где расплескало солнце воск,
и, позабыв с собою ссору,
на небеса наводит лоск,
и выбирает — бирюзовый,
как доминирующий цвет,
и шепчет медленное слово,
но так, что слышат все: рассвет.
Кружит листву в шаманском танце
угрюмый ветер — бог для птиц,
и, декламировавший стансы,
сейчас затихнет гром, и ниц
покорно ляжет в этой схватке.
И, уносясь за сотни миль,
дождь успокоится, и краткий
наступит день. И будет штиль.
Ну, а пока — всё грязно-серо,
прохожий, прячась под зонтом,
лелеет слабенькую веру,
что это к лучшему. Потом
он в дом вернётся. Утро сгинет
ввиду того, что на столе
искрится верный друг — мартини,
в фамильном звонком хрустале.
