Залито чернилами небо,
И в звездной, хрустальной пыли
Кристаллики яркого света
Волшебной картиной легли.
Весь Мир погрузился в пучину
Тяжелого липкого сна,
И звездного неба картину
Дополнит колдунья Луна.
Не знаю души твоей тайны
И разума черного мрак,
Но верю, что мы не случайно
Столкнулись в безумных Мирах.
Бездонная пропасть разверзлась,
Готова с тобой я идти
От Света в Бессмертие, в Вечность,
Во Мрак, по любому Пути.
Все ниже и ниже спускаюсь
Во власть золотого огня
И в боли и стонах купаюсь,
Сгорая с тобой за тебя.
И древнее Зло пробуждая,
Горит твой загадочный взгляд.
В безумии вечном блуждая,
С тобой разделю этот Ад.
Посланник безумного Бога
Поднимет карающий перст,
Но выбрана этой дорогой,
Плюю на Алтарь и на Крест.
Дыханьем горячим касалось
Сияние огненных сфер.
Так было или казалось?
Меня целовал Люцифер.
У свежей глубокой могилы
Стою этой ночью одна
И душу, и волю, и силы
Тебе отдаю, Сатана!
очень понравились последние 8 строчек
такая сила и решимость!
—
удач)
Длинновато. В поэзии длинней — далеко не всегда лучше.
Разберём содержание стиха подробнее.
На чернильном небе — кристаллики света. Принято, яркая метафора.
Мир в тёмном сне? Допустим.
«И звездного неба картину
Дополнит колдунья Луна.» — очень хорошо, яркий образ.
Некий «ты», с коим «столкнулись в безумных Мирах»(Опять-таки очень сильный образ). Душа у него — тайна, а разум его — чёрный мрак? Бывает. У нас, у мужиков, такое — сплошь и рядом.
Потом — «власть золотого огня», в который всё ниже и ниже опускается героиня, «в боли и стонах купаюсь, сгорая с тобой за тебя». Ну, мы люди взрослые… всё понимаем!.. Всякие там садо… мазо… эти голливудские киношки кого угодно воспламенят!..
Но тут начинаются фигли-мигли: его «загадочный взгляд» (у нас, у мужиков, такой взгляд обычно появляется перед тем, как мы «линяем» от поднадоевшей подружки, кстати) пробуждает в героине древнее Зло. А оно, вестимо, куда покруче нынешнего!.. Героиня «в безумии вечном» не замечает желания партнёра эвакуироваться к новым страстям и влюблённостям, вместо этого она высказывает намерение: «С тобой разделю этот Ад.» Никак не пойсёт, наивная дурочка, что «этот Ад» сам он хочет разделить с другими…
Героиню пытаются образумить, открыть ей глаза: «Да ты на него посмотри — он же урод!.. мерзавец!.. тебя не любит!..», она воспринимает пытающихся как посланцев «безумного Бога»(отличный образ!), и — смачно плюёт на всё, что её окружает. И Алтарь, и Крест, и всё прочее, святое и праведное — в слюне героини. Таки многовато слюны во рту рассерженных женщин!..
От таких разборок стало нашей даме жарковато, отсюда логичен её вывод: да не с Люцифером ли я ранее целовалась?! Хо!.. Наконец-то начала прозревать относительно личности героя… Да, сволочюга он ещё тот! У нас, у мужиков, которые ещё не импотенты — такое сплошь и рядом…
Далее — заключительная строфа, очень сильная:
«У свежей глубокой могилы
Стою этой ночью одна
И душу, и волю, и силы
Тебе отдаю, Сатана!»
Тут сразу возникает вопрос: чья могилка-то?.. Мои варианты:
1. Это — братская могила для тех, кто пытался открыть ей глаза на героя. Пришила всех, зарыла, и — радуется. Но не многовато ли людей она пришпандопала из-за такого в сущности пустяка?
2. В могиле — сам герой. Попытался улепетнуть от героини, но разве ж от такой живым — уйдёшь?!. Короче, оторвала ему конечность и в ярости забила его до смерти его же собственной конечностью, зарыла всё в могилу, да на могиле с горя и спятила. Беседует с ним как с живым… Эх, дуры-бабы!.. Заранее же знаете, что каждый мужик — подлец, так зачем же опосля нас за подлость кончать?! Мужской пол от этого лучше всё равно ведь не станет…
Относительно планов всю себя отдать Сатане — ну что тут скажешь… Мы и так прекрасно знаем, что «частица чёрта в нас
заключена подчас» (цитата из оперетты).
Как можно отдать Сатане то, что и так ни кто у него не отбирал?