се дяде гордому вся спесь его не впрок
нас уберут равно левкоем и гвоздикой
и будем мы олень и вепрь и ныне дикий
медведь и друг степей сурок
а цветков
друг степей не пей репей
пей пейот когда взгрустнется
пей вино гертруда пей
гамлет больше не проснется
пей вино гертруда пой
над левкоем и гвоздикой
над манерною стопой
над рассчитанной не дикой
пей вино гертруда срок
оприходовать потери
друг степей грустит сурок
в свежевыструганном теле
в промозглом тамбуре пристройся и доспи
а цветков
в зыбком тамбуре кемарит
евродикий человек
по его карманам шарит
чук переходящий в гек
гексогена килограммы
шар переходящий в шнур
это поздно или рано
мир переходящий в мур
а пока пусть мурка пляшет
не жалея каблуков
пусть что хочет то обрящет
в грязном тамбуре цветков
пусть в европах он как заяц
спит высасывая палец
и на Пушкина брюзжит
вечный и бездомный жид
пусть творит себе пока
ну а Пушкин на века
…
Кто-то в тамбуре трясётся,
кто-то – в вечность налегке, —
каждый грезит, что спасётся
в чистом русском языке.
2005