На Соловках запели ночью соловьи.
И стали звёзды за решёткою светлее.
О чём поют они? Конечно, — о любви.
За упокой они, наверно, не умеют.
Висит луна над раскулаченной страной.
Ночное море разметалось полем тусклым
Я помню, пели за туманной пеленой
Те ж тенора в березняке у нас под Курском.
Как ты в деревне, ребятня да жеребец?
Земляк сказал, что под комбед наш дом отобран.
А здесь вокруг — вода блистает, как свинец,
И конвоиры нам вослед глядят недобро.
Бросай деревню! Затеряйся в городах!
Там нет лесов и соловьёв… Не та природа.
Там нет родни, но там никто и никогда
Не назовёт тебя вдовой врага народа.
Мне жизнь в остроге — как одна из высших мер.
Хоть плоть жива, душа допросами распята.
Голгофа высится на острове Анзер,
И пропасть неба для полёта ввысь разъята.
Грохочет выстрелами Соловецкий скит.
Ветра зимой и летом злобно гложут склоны.
А на берёзовых крестах видны ростки
От робинзонов островной безумной зоны.
Но заливаются во мраке соловьи.
Монастыри застыли немо, словно скалы.
Здесь храмы строились, отнюдь, не на крови.
Здесь кровь недавно пропитала все подвалы.
Связал письмо тебе от крестика тесьмой.
Несу свой крест я за подкладкой в этой ссылке.
Не знаю, кто, когда и где найдёт письмо,
Что в море брошу в запечатанной бутылке.
Москва
23 июля 2004 г.
Сережа, простите за бесцеремонность, но
откуда это?
это читается так, как будто Вы Там были.
Вы не отвечайте, если я как-то что-то задела.
Да у меня, Настя, деда Евдокима по материнской линии два раза на Соловки ссылали за то, что у него был жеребец, гуси и корова, а значит — кулак. На жеребце он извозчиком работал в курской аптеке. Жили они в деревне Кузьминка под Курском. Два раза возвращали за неимением состава преступления. А на третий раз расстеляли в курской тюрьме, чтобы не было проблемы. Была разнорядка по количеству кулаков в отдельно взятой губернии. Дом отобрали под комбед, но вскоре дом сгорел. Ворованное — не на пользу пошло. Реабилитировали деда в 1964 году. А других деда с бабкой и дядю по отцовской линии расстреляли немцы в деревне под Вязьмой. Есть у меня и стих «Третий арест» про деда Евдокима. А здесь я вошёл в образ деда на Соловках. Был он человеком грамотным и вполне мог так думать.
На Кижах был, а о Соловках только мечтаю.
Даст Бог, побываю. Очень хочу.
Спасибо, Настя, за интерес к нашей, увы, часто трагичной истории.
С уважением.