Когда-то его звали просто Денисом. Вместе со своими родителями он жил в одном из новых бурно застраивавшихся кварталов Питера, учился в обычной средней школе и, в принципе, мало чем отличался от других мальчишек своего возраста. Мы не были знакомы с ним в те годы. Для меня оказалось полной неожиданностью, когда я узнала, что этот человек, неожиданно приехавший в наш Институт на конференцию, известный специалист по компьютерному дизайну, владелец крупной фирмы, огромного особняка в Калифорнии и собственного самолета – выходец из России, бывший питерский мальчик.
Теперь его зовут мистером Дэном Левицки. О том, что когда-то он был просто Денисом, я узнала только вчера: он сам рассказал мне об этом.
В оргкомитете конференции очень удивились, когда наш главный VIP-гость отказался от услуг профессионального экскурсовода и обратился к организаторам с просьбой выделить ему в качестве сопровождающего одного из сотрудников. Почему-то наш начальник решил, что я являюсь вполне подходящей кандидатурой для сопровождения мистера Дэна по городу. Так, совершенно неожиданно для себя, я оказалась в машине американского миллионера.
Полчаса, пока мы ехали от Института в центр, я старательно рассказывала ему о достопримечательностях, мимо которых мы проезжали, мучительно стесняясь своего не очень беглого английского и совершенно варварского произношения. Особенно меня сбивала с толку рассеянная улыбка, не сходившая с лица моего спутника. Казалось, он совсем не слушает, а поглощен какими-то своими, не связанными с экскурсией, мыслями. Исподволь вглядываясь в лицо этого молчаливого, замкнутого человека, я судорожно решала, куда стоит повезти его – богатея-американца, и что может быть интересно этому, явно пресыщенному впечатлениями и совершенно невозмутимому на вид человеку.
И вдруг к моему несказанному изумлению, он обратился ко мне на чистейшем русском языке:
— Татьяна! Не утруждайте себя… Я ведь русский и вырос в Питере… — увидев мою полную растерянность, мистер Дэн неожиданно рассмеялся, — Извините, что сразу не предупредил. Мне было интересно вас слушать, честное слово!
Я вспомнила свои мучения в предыдущие полчаса и обиженно замолчала.
Вот тогда-то он и рассказал мне свою историю. Его семья эмигрировала из России в США, когда ему было двенадцать. Он закончил в Кливленде школу, получил стипендию от одного из престижных американских университетов и… стал программистом. В Россию же с тех самых пор, как покинул ее ребенком, никогда не приезжал.
— Знаете, у меня к вам просьба, — продолжал мистер Дэн, или просто Денис, как он попросил его называть, — Я хотел бы побывать на той квартире, где жил когда-то. Вы поможете мне в этом?
Тут же выяснилось, что в те далекие годы он жил в том же квартале спального микрорайона Питера, где некогда жила и я. Мы даже учились с ним в соседних школах. Этот факт показался нам обоим таким забавным, что между нами неожиданно установились короткие, почти товарищеские отношения, словно мы и впрямь были однокашками.
— Денис, давайте позвоним туда и договоримся, что мы подъедем, — предложила я.
Он обрадовался:
— ОК! – и тут же назвал свой старый номер телефона…
Мы подъехали к его бывшему дому под вечер. Шофер остался ждать во дворе в машине, а мы с Денисом поднялись на лифте на шестой этаж. Дверь открыла немолодая уже женщина, с которой мы предварительно договорились о визите по телефону. Мы вошли в типовую двухкомнатную квартиру, мало отличавшихся от тысячи других таких же. Было совершенно очевидно, что в ней уже не осталось никаких следов от прежних жильцов. Но мистер Дэн, похоже, и не искал их: бросив беглый взгляд из коридора в комнаты, он попросил у хозяйки разрешения пройти в кухню и остановился там у окна.
Он просто молча стоял и смотрел во двор…
Так прошло минут десять.
Мне не хотелось нарушать его странного свидания с прошлым, и я осталась в коридоре, со стесненным сердцем глядя на застывшую фигуру у окна.
Вдруг мистер Дэн обернулся.
— Подойди сюда! – негромко сказал он, неожиданно перейдя на «ты».
Я прошла в кухню и стала рядом.
— Знаешь, там, в Америке, я часто вспоминал как мы с мамой и сестрой стояли у этого окна… — с неожиданным волнением в голосе проговорил он, — Мы только-только въехали в эту квартиру… Ты ведь тоже, наверное, помнишь, как здесь было в те годы? Самый край города… Бывшие колхозные поля… Весной – непролазная грязь, ни одного дерева…
— Да уж! – усмехнулась я, — У нас дома смеялись: «зимой и летом – одним цветом» — это про наш микрорайон.
— Точно! Но мы так радовались, получив эту квартиру! Помню, мама подвела нас с сестрой к этому окну. Мы втроем стояли и смотрели на пустырь перед домом: огромный, заваленный строительным мусором, изрытый бульдозерами… Мама заверила нас тогда: «Вот увидите, через несколько лет здесь разобьют парк… А вот там – построят бассейн… А рядом с ним – стадион и каток…». Знаешь, тогда, мальчишкой, я так ждал, когда же их построят! Так живо представлял себе и парк, и бассейн, и каток. Как я мечтал об этом! Сколько раз, уже там, в Кливленде, а потом в Калифорнии, я думал: какие они теперь эти парк, бассейн и каток? Я ведь и на конференцию вашу приехал лишь для того, чтобы увидеть их – неожиданно признался он.
Я стояла рядом с Денисом и смотрела в окно.
Там, за окном, простирался всё тот же заваленный мусором пустырь.
2003 год.