В детстве мои родители, когда уезжали в отпуск летом – отвозили меня к дедушке и бабушке в подмосковный город Подольск. Бабушка с дедушкой жили в частном секторе, небольшой домик и десять соток земли. В саду росли яблони, сливы, две вишни, по забору сидели огромные кусты белой, красной и черной смородины, парочка кустов колючего крыжовника резко выделялись среди прочих кустов. Дедушка держал кур-несушек и на завтрак всех членов семьи заставлял выпивать одно сырое, теплое яичко прямо из-под курочки. Особенно дедушка радовался, когда появлялось яичко – голыш, его дед прятал собрав в шапку приблизительно десяток обычных яиц, затем предлагал на ощупь каждому вытащить свой завтрак. Счастливчиком считался тот, кто вытаскивал голыша. У дедушки с бабушкой были и свои любимцы. Бабушка обожала черно-белого, пушистого кота Ваську, дед не чаял души в русском спаниеле Жульке, которого ему подарили его ученики. Дед до пенсии был директором школы. Жулька частенько скандалил с котом Васькой. Васька жил в доме, но каждый день исправно ходил гулять на улицу, где его поджидал Жулька. Самого Жульку держали в будке, однако на цепь сажали редко. Жулька в душе завидовал Ваське, который жил при доме и катался, как сыр в масле. За это пес исправно загонял Ваську на дерево, где тот качался на ветвях с полчаса, а то и больше, пока бабушка не увидит и не позовет деда. Васька ругался с Жулькой, дед ругался с бабушкой. Мы с Жулькой были друзьями, не разлей вода. Все мое шкодство всегда проходило с участием спаниеля. Втихоря я выпускала кур из курятника, а потом начинала их ловить и загонять снова в курятник, понятное дело Жулька мне всегда помогал в первых рядах. Бабушка с дедушкой почти каждый вечер отчитывали меня за непослушание и охали, что куры с моим приездом стали плохо нестись. Понятное дело, когда тебя десять раз на дню гоняют по всему участку, еще и с собакой – тут не до яиц. Васька слушал, как меня ругают, жмурился и умывался лапкой. Мур-р-р-р, все пройдет и это тоже. Мне было шесть лет.
Однажды в выходной приехали мама с папой на два дня и мы решили все вместе сходить за грибами в лес – дед, папа, мама, я и Жулька. Утром собрались рано, еще только светало. Взяли корзинки, выпили чаю, свистнули Жульку и пошли. Проходя мимо последнего дома частного сектора, все обратили внимание на то, что куда-то исчез Жулька. Дед начал его присвистывать, но Жульки и след простыл, что такое поводок спаниель вообще не знал. Через несколько минут раздался дикий визг женщины и в дыру из-под забора показалась Жулькина морда с цыпленком в зубах, Жулька яростно вылезал, крепко держа дохлого цыпленка. Через секунду он подал дичь деду в руки и расплылся в широченной улыбке. Следом щелкнула калитка и перед нами возникла разъяренная фурия. Женщина кричала почти на ультразвуке,
— Задрал куря! На глазах! А, ну платите! Держать надо свою собаку на привязи.
Дед полез в карман, вытащил трояк, протянул его фурии, попутно взял Жульку за загривок и сделал вид, что треплет его в наказание. Жулька взвизгнул, хотя его морда светилась от счастья. Удовлетворенная фурия быстро схватила деньги, вырвала из рук деда цыпленка и растворилась за калиткой. Мы отправились дальше. Дед подсмеивался и хвалил Жульку.
— Молодец, Жулик! Правильно мы тебя назвали. Хороший охотник, грамотно птичку взял, без шума и пыли. А, тетка бульон себе сегодня сварит.
Потом почему-то дед отстал. Не помню причины, то ли зашел к кому-то попутно, то ли еще что. Мы с родителями пошли вперед. Жулька носился челноком. Добежит до нас и обратно деда искать.
В скором времени мы вышли к большой трассе, по которой со страшной скоростью неслись машины. Деда сзади не было, и мы вместе с Жулькой быстро перебежали дорогу. Жулька нырнул в кусты и исчез. Остановились подождать деда. Через некоторое время по ту сторону трассы он показался с корзинкой в руках и замахал нам рукой. Именно в этот миг Жулька выскочил из кустов и пулей вылетел на трассу. Та машина, которая ударила собаку, даже не притормозила. Этот нелюдь поддал пса и прибавил газ. Жулька попал под колеса и отлетел от удара на середину трассы. Посередине шоссе лежал бело-черный Жулька, мой любимый Жулька под которым медленно растекалась лужа крови. С диким, нечеловеческим криком, я тогда бросилась к шоссе, мама схватила меня и держала изо всех сил. На шоссе побежал папа и схватив Жульку на руки вынес его с трассы. У Жульки текла кровь из ушей и из носа, но он был живой. Потрясенный дед, прошедший всю Великую Отечественную Войну на передовой стоял со слезами на глазах. Папа осторожно передал Жульку деду в руки. От боли пес взвизгнул и неожиданно прокусил деду руку насквозь. Дед положил Жульку на траву в кусты и сказал, что нужно скорее иди домой, взять тележку и аккуратно перевезти его домой. Я наотрез отказалась уходить от собаки. Дед с прокушенной рукой, из которой капала кровь, пошел один домой. Жулькина голова лежала у меня на коленях, он даже не скулил, но слабел с каждой минутой. Я гладила его по голове и умоляла, чтобы он не умирал. Тогда я еще верила в чудеса, верила, что кто-то сверху услышит меня, верила, что Жулька обязательно выживет, и мы снова будем с ним гонять кота Ваську и кур. Я захлебывалась слезами, мама боялась за мою психику, отец мрачно ходил вокруг и курил папиросы одну за одной, приговаривая, словно читал молитву,
— Нельзя было переходить трассу, надо было здесь деда ждать, почему-то обвиняя во всем маму, — Это все ты, ты! Пошли, перейдем дорогу.
Сколько прошло времени никто не помнит. Пришел дед с перебинтованной рукой и с тележкой, внутри которой все было обложено мягкими старыми подушками. Дед осторожно попытался взять безжизненное тело Жульки, Жулька слабо вскрикнул, дед попытался аккуратно потрогать ему бока и покачал головой, — Похоже, переломаны ребра и повреждены внутренние органы, боюсь….-, дед, глядя на меня, не договорил, только глубоко по-мужски вздохнул и положил собаку в тележку, хотя я все поняла. Всю обратную дорогу мы молчали. Когда приехали домой, Жулька практически не шевелился, но он еще дышал. Еще некоторое время Жулька лежал у меня на коленях и боролся за жизнь, но….. Я гладила его до последней минуты. Детское горе, самое ужасное горе на свете. Потом меня оттащили от собаки, и дед унес Жульку, он так не сказал мне, где его похоронил. Дед не мог жить без собак, после Жульки были другие, я их тоже любила, играла с ними, только почему-то Жулька так и остался в моей памяти, маленьким бело-черным псом с длинными ушами лежащим на коленях и пытающимся слабым языком лизнуть мою руку.
В память о моем первом друге русском спаниеле Жульке, который ушел за радугу в семь лет. Жулька я помню тебя, а это значит ты всегда живой.