Любовь летала – перебили крылья,
бежала к людям – ей сломали ноги,
ползти попробовала – не смогла.
Лежала и смотрела молча в небо,
и слезы из очей ее струились
не каплями – веками по щекам,
веками, опрокинутыми в ложь
утробно-ненасытного болота.
Итак, любовь лежала недвижимо
диковинною сломанною игрушкой,
доставшейся убогим дикарям.
А в небе, необъятном синем небе,
красивой стаей ангелы летели –
бесстрастные –
лучась небесным светом,
и ни один не протянул крыла!
Спасать способно любящее сердце,
но нет любви «ни на Земле, ни выше!» —
Лишь мертвого бесстрастия закон,
лишь гибельные вихри Кали-юги,
лишь половинки жалкие сердец –
измученных, опустошенных, слабых.
А с неба – заблудившиеся ноты,
что к Августину милому взывают,
из прошлого сбегая отраженьем
грядущего: «Ах…милый…все прошло…»
19.07.02