«Не два, и не пять, а такой весь их род –
Крючками носы, ну, а руки, как грабли…
Все нации мира и каждый народ
Эти евреи до нитки ограбили.
От южных широт до полярных морей,
На всем, так сказать, планетарном раздолье…»
Неужто?! Но я, между прочим, еврей,
И знать я хотел бы: а где моя доля?
* * *
Такая мысль ко мне приходит часто,
Спускается, как видно, с высоты:
«Вы» — говорим врачам, ментам, начальству,
А к Богу обращаемся на «ты».
* * *
Говорили: не женщина — клад,
С нежной, тонкой, красивой душою…
Десять лет было с ней хорошо мне,
А потом получился разлад.
Сам себе не могу я простить,
Птица счастья из рук улетела…
Но любимую душу постичь
Мне мешало любимое тело.
* * *
Содрал с меня он неглиже,
Хотел его я – матом,
Но оказалось: что уже —
Патологоанатом.
* * *
Не гей, не псих, не пьет
Людей не бьет, не колется,
Не поменял жену свою на школьницу,
Не требует за каждый чих наличность…
Какая же он творческая личность!?
* * *
Достигли мы высот цивилизации,
Стоим на предпоследнем рубеже,
И никому не обойтись уже
Без авто -теле -компьютеризации.
Здесь сверх и топ, там гипер, экстра, супер!..
Но есть момент, когда нам в десять раз
Важней обыкновенный унитаз,
Чем самый замечательный компьютер.
* * *
Не поддаюсь слезам, мольбам и кличам:
«Мол, голоден, участвовал в бою…»,
И всяким там убогим, сирым, нищим
Из принципа ни цента не даю.
Ни скорбный вид, ни стоны, ни дранье
Меня ничуть разжалобить не может,
Я отвечаю: «Бог тебе поможет…»
Все оттого, что не люблю вранье.
Но утром поделился, чем богат,
Увидев краснорожего калеку…
Над ним висел большой такой плакат:
«Подайте на бутылку человеку!»