Она шла впереди, он – за нею. Ей было около восемнадцати, ему – годика полтора. Она была его мама, он – её маленький сынок.
Она спешила. А он, с трудом передвигая свои маленькие ножки, не поспевал за ней и всё останавливался.
Она нетерпеливо оборачивалась, и её лицо, источавшее холодность и даже гнев, будто кричало: «Зачем ты здесь? Зачем ты вообще существуешь, если ты для меня обуза?!»
Но мальчик не понимал и, протягивая к ней обе ручонки, горько всхлипывал: «На ручки, мама, на ручки!..»
«Бедный малыш!» — подумала я, поравнявшись с ними. — Что же ты сделал такого, что тебя так ненавидят?»
Я посмотрела на молодую маму.
Ей бы самой ещё в куклы играть, а у неё уже ребёнок – этот маленький человечек, который и появился-то на свет исключительно не по своей воле.
— Девочка, неужели тебе не жаль своё собственное дитя? — глядя в её холодные, пустые глаза, спросила я. — Разве ты не видишь, что ему плохо? Возьми же его на руки!
— Не ваше дело! — ответила она грубо, глянув на меня почти со злостью. — Смотрите лучше за своими детьми, а мне тут нечего указывать!!
Неожиданно из-за угла на большой скорости вылетел подросток на мотоцикле. Я едва успела подхватить ребёнка на руки.
Молодая мама резко метнулась ко мне.
Передавая ей малыша, я взглянула в её глаза: раздражение и холод в них как будто бы исчезли, и даже появился испуг. Может, и мимолётный.
Между тем, ребёнок в полном изнеможении опустил свою маленькую белокурую головку на её крепкое плечо и затих.
А у меня к горлу подступил комок, и мне на весь мир захотелось крикнуть: «Девушки-девочки, прежде чем давать жизнь детям, осознайте, что их нельзя ненавидеть. Их надо любить. Любить обязательно, как бы ни сложилась ваша судьба, и как бы трудно и одиноко вам не было… Любите детей, ибо только любовь убережёт их от бед и горя. Любите детей, и они будут любить вас. Пожалуйста, любите детей и знайте, что только любовь способна приблизить человека к счастью».
