— Сезам, откройся!
Я всегда произношу это заклинание, когда вспоминаю детство. Громко — если один, шепотом — если кто-то крутится неподалеку. Неохота, знаете ли, выглядеть глупо…
Но произношу — всегда.
Потому, что там — в детской моей памяти — действительно богатства…
— Сезам, откройся!
Там есть маленький носовой платочек с вышивкой в уголке — «НГ». Надя Гарбуз… Девочка с маленьким, таким жалобным шрамиком на верхней губе… В смешном пальтишке — с пелеринкой, с совершенно глупыми накладными карманами. Глупыми потому… Да потому, что туда — разве что положишь? Ни моток проволоки, найденный на свалке за радиомастерской, ни рогатку не уместишь. Даже ножик перочинный…
В общем, совершенно бестолковые, глупые карманы…
Но туда помещался платочек. Вот он — передо мной. Я когда-то стащил его у Нади, а сейчас смотрю на него — и почему-то плакать хочется…
— Сезам, откройся!
Там — огромная шишка, которую я набил на лбу, с размаху налетев на какой-то деревянный столб за гаражами, улепетывая от Автошки-жирдяя. Автошки, Автандила — страшного человека. Самого здорового пацана нашего двора. И очень вредного. Он любил неслышно подкрасться, схватить сзади за голову — и тянут вверх, поднимая в воздух. И ехидно спрашивая при этом: «Слушай, отсюда видишь Тбилиси?»
Та самая шишка, при виде которой отец нахмурился и сказал:
— Опять от Автошки убегал? Убежишь еще раз — рядом другую набью…
С тех пор я от Автошки больше не убегал. Просто, видя его, хватал, что под руку подвернется — палку, камень. И он делал вид, что меня не замечает…
— Сезам, откройся!
И еще там есть шпилька. Обыкновенная шпилька — проволочная, упругая. Но дорогая… Потому, что мамина. Мама закалывала ею каким-то хитрым образом уложенную на голове толстую русую косу…
А в тот день она вытащила ее и дала мне — выковыривать с ее помощью косточки из вишенок. Помню, сидел рядом с мамой на маленькой скамеечке, высунув от усердия язык, и осторожно, чтобы не повредить налитые соком ягоды, пропихивал шпильку в вишню в том месте, где был черенок, и извлекал косточку…
Потом мы всей семьей сидели за столом и ели сладкие вареники. И мама хвалила меня, называла «мой помощник»…
А шпильку я тогда ей не отдал. Сунул куда-то — и забыл. Нашел случайно спустя много лет. Оказывается, все эти годы она лежала в шкатулке с пуговицами. Но мамы к тому времени уже с нами не было…
— Сезам, откройся!
Черт побери, ну как же жалко, что я уже такой старый… Но как хорошо, что у меня есть это заклинание…
М-да. Чем старее становишься, тем ближе к тебе твое же детство. Это я по себе тоже знаю. Спасибо, что напомнили о таком славном заклинании. Хотелось бы чуток побольше… честное октябрятское.
Успехов! и в догонку, честная -4.
С уважением. И.М.
Спасибо, Иван.
Эх, а ведь наши воспоминания и заклинания с возрастом все же не связаны… И в 15 мы вспоминаем о том, что было в 8 или 9 лет, и в 20… А дальше просто пополняется заветная кладовая.. Хорошо написано, но — не о старости, а о юности. Хотя, может, так и надо?
Я думаю, Юлия, что так и надо. Одна из самых больших драгоценностей, что есть у человека, это его воспоминания. И важно, чтобы это были не кресты наших воспоминаний, я солнечные зайчики…
Спасибо.