Колокольный звон

Зимний вечер был тих и спокоен. Падал снег. Пушистые хлопья, медленно опускаясь на землю, одевали маленький город в белые, мягкие одежды, отчего он казался нарядным и привлекательным.
Виктория любила снегопад. Ей казалось, что вместе с красивыми белыми кристаллами откуда-то из Космоса приходит высокая неразгаданная тайна и какая-то особая энергетика. Она даже читала где-то, что во время снегопада можно отлично подзарядиться этой энергетикой и что для этого нужна лишь самая малость: прогулка по свеженаметённому снегу с настроем души на волну радости.
Так ли это было на самом деле, она не знала, но то, что во время снегопада она ощущала прилив бодрости, это была чистая правда.
С улыбкой глядя на летящие снежинки, Виктория Сергеевна вдруг вспомнила снежные сугробы из своего сибирского детства, сугробы, которые были похожи на высокие, сверкающие горы и в которых она со своими сверстниками устраивала настоящие катакомбы. Здесь же, на этой земле, таких сугробов она не видела никогда.
Пройдя мимо школы, призывно манящей к себе огромными жёлтыми окнами, Виктория вышла к бульвару. С западной стороны города послышались удары церковного колокола.
Его торжественный и немного печальный звон, по-особому трансформируя сознание, невольно вернул её к недавним размышлениям о жизни, об устройстве мира и о человеке, как части этого мира.
«Да, человек не всесилен, – подумала Виктория, пригибаясь под раскидистым клёном с шапками снега на ветвях. – Человек не всесилен, ибо над его судьбой стоит Бог».
«Бог-то стоит над судьбой…» — она вздохнула и вдруг неожиданно, сама не зная почему, легонько тряхнула запорошенную ветку клёна над собой, которая в мгновение ока обдала её густой снежной пеленой. «Но ведь наступило уже третье тысячелетие, а просвещённые умы как бились над загадкой устройства мира, так и бьются. И до сих пор непонятно, почему однажды мы появляемся на этой Земле, никому не давая на то согласия, и почему вынуждены приспосабливаться к далеко не лучшим жизненным обстоятельствам. И это – в лучшем случае, а в худшем…»
О худшем ей думать не хотелось и, подставив ладони навстречу летящим снежинкам, она взглянула на небо.
«А может, мир устроен так именно потому, что человек, стремящийся проникнуть в смысл своей жизни, должен пройти через испытания, которые посылает ему судьба, принося в жертву самого себя? Но не слишком ли дорогой ценой, подчас, обходится эта жертва?»

Мысленно вернувшись на несколько лет в прошлое и глядя на этот белый пушистый снег, Виктория вдруг вспомнила холодный февраль 1991 года, вспомнила своё замужество, этот совершенно надуманный и совершенно ненужный брак, печальный финал которого она, между прочим, предвидела сразу. Но, подчинившись какому-то непонятному велению, безоговорочно дала увлечь себя водовороту поистине странных событий, которые в нормальную жизненную логику не укладывались никак. Она вспомнила ужасный и мучительный развод и не менее ужасное освобождение от приобретённых за этот год комплексов, изъедающих душу и сердце.
От отчаяния ей казалось, что мир перевернулся, и в этом перевёрнутом, искажённом мире она почему-то не видела своего места под солнцем. Всё было сложно и необъяснимо, и от этого ощущалась какая-то зыбкость и неопределённость. Казалось, её хрупкая жизнь скоро совсем разрушится и вот-вот рухнет. Её измученная душа металась в поисках ответов на вопросы, которые она снова и снова задавала себе, но которые касались уже не тенденций мирового масштаба, а конкретно её, как личности. Она предпринимала героические попытки самостоятельно справиться с навалившейся бедой, но совершенно терялась в поисках решений, которые смогли бы, наконец, успокоить её.
И в этой горькой, очень непростой ситуации её здорово поддержала Наташа.
Они работали на одном предприятии, давно были знакомы друг с другом, но их полуофициальные, полудружеские отношения не переходили за рамки обоюдной человеческой симпатии, и перспектива их дальнейшего развития вроде бы и не просматривалась.
Но однажды, зайдя к Наталье в кабинет, Виктория вдруг почувствовала, что прямо здесь, сию минуту, она будет рассказывать обо всём, что произошло с ней, а Наталья Петровна слушать. И не только слушать, но и находить тот слог, который станет спасительным пристанищем для её мятежного ума.
И потом, когда Виктория немного придёт в себя, Наталья скажет слова, которые прозвучат для Виктории, как молитва. Молитва, которая даст ей силы и надежду.
«Всё, что случается в жизни, – скажет она, случается, в силу необходимости, и потому – неизбежно! Но что бы ни случилось, надо жить так, как будто ничего не случилось». И добавит: «Хватит изъедать себя! Возьми себя в руки, ты же сильная!»
Спустя некоторое время, Наташа подарит Виктории книгу Луизы Хей «Как исцелить свою жизнь», прочитав которую Виктория поймёт, что опору для выхода из жизненных перипетий человек должен искать, прежде всего, в самом себе.

Но особенно они сблизились тогда, когда через три года Наталья сама рассталась с мужем, и уже спасать нужно было её и говорить ей те же самые слова, что в своё время говорила она Виктории. Тем более что именно в этот момент от неё отвернулись самые близкие друзья, с которыми она дружила несколько лет. Точнее сказать… предали, а не отвернулись.
И с этого момента их связывало уже нечто большее, чем это было ранее.
Потом появилась Ольга, которая в самом начале девяностых, предчувствуя грядущий распад Советского Союза (уж слишком свежи были в памяти события в Вильнюсе и Риге), переехала в их маленький город из Прибалтики. Её муж, Роберт, имеющий эстонские корни, переезжать наотрез отказался и, поскольку детей у них не было, то брак между ними распался немедленно и окончательно.
Ни о чём не сожалея, Ольга поселилась у своей, уже пожилой матери, и с удовольствием окунулась в провинциальную атмосферу этого славного городка.
И была ли это случайность или некая предопределённость, вытекающая откуда-то из космических глубин, но, как это часто бывает в жизни, совершенно незаметно организовалась вдруг маленькая коалиция из трёх умных и независимых женщин.
И вот уже несколько лет подряд они встречались, общались и перезванивались. И при встречах, которые происходили не так уж и часто, они испытывали настоящую радость. Бывали, конечно, и огорчения, но чаще, пожалуй, они истинно радовались друг другу. Они научились прощать друг другу маленькие ошибки, ибо прекрасно понимали смысл великолепного афоризма: «кто хочет иметь друзей без недостатков, тот остаётся без друзей». Поэтому случавшиеся иногда недоразумения между ними незаметно и тихо угасали, исчезали в небытие, не приводя к каким бы то ни было серьёзным последствиям.
На некоторое время, иногда довольно длительное, они расставались. И в этом времени каждая из них погружалась в свои дела и заботы, и на какой-то период их коалиция как бы распадалась. Но быстро надоедавшие рутина и одиночество пробуждали ностальгию друг в друге, и вдруг что-то менялось, преображалось, и почти счастливые от предвкушения обоюдного общения они снова оказывались вместе, читали стихи, слушали музыку и пели романсы.
Бывало, говорили и о политике, и о том, как наше доблестное государство кинуло на произвол судьбы своих подданных.

По своему характеру Виктория была самодостаточным человеком и, пожалуй, больше всего любила уединение, но, как замечали её подруги, слава Богу, не забывала вовремя оттуда возвращаться. Она любила музыку и литературу, но была абсолютно равнодушна к кухне.
Не по возрасту худенькая, голубоглазая Ольга после переезда к матери пристрастилась к чтению русской философии и, как ни странно, – разведению комнатных растений, а высокая и стройная Наталья блистала не только кулинарной фантазией, но и выдающимися музыкальными способностями, ибо в своё время окончила Саратовскую консерваторию.
И когда подруги собирались втроём, то их прекрасное трио под аккомпанемент Натальи Петровны завораживало не только их самих, но также и тех, кто в этот час оказывался с ними рядом.
Объединяла их не только любовь к музыке и литературе и не только многолетие, пройденное ими здесь, в этом небольшом городке, объединяло их именно то, что и называется высоким словом – дружба. Надо полагать, они ценили этот дар в себе и друг в друге тоже. Ценили и очень дорожили им.

Но однажды случилось нечто, что едва не положило конец их дружескому союзу.
Всё началось с того, что Рита, единственная дочь Натальи Петровны, безукоризненно владеющая английским языком, однажды решила на некоторое время поехать на Кипр, чтобы немного подзаработать. Она оформила договор с руководителем одной из танцевальных шоу-групп и в качестве переводчицы солнечным июньским днём 2003 года с небольшим саквояжем вылетела в Лимасол. Всё было тихо и спокойно.
Но беда всегда приходит внезапно, и приходит оттуда, откуда её совсем не ждут. Так и здесь, через десять дней, в течение которых Рита всего лишь один раз позвонила своей матери, она вдруг исчезла… Будто в воду канула.
Через месяц, когда Наталья Петровна совсем было отчаялась, Рита неожиданно вернулась и рассказала матери жуткую историю о том, как она попала в ловушку, умело подстроенную мошенниками, и что на самом деле в шоу-группе она должна была выполнять совсем другую работу.
Вырваться ей удалось чудом. Самый первый клиент Риты, добрый и отзывчивый мужчина, поняв, что девушка оказалась случайной жертвой, и видя, как она страдает, тут же вызвался помочь ей. Он раздобыл для неё адрес реабилитационной организации под названием «Ангел», которой руководил священник Саввас Михаилидис и который на свои средства помогал девушкам, попавшим в сексрабство, вернуться на родину.
Первая попытка бегства Риты к отцу Саввасу не увенчалась успехом – её выследила и заложила её же соотечественница Вероника, состоявшая осведомительницей у своих боссов. Тогда этот же клиент, встретившись с Ритой во второй раз, тайком вывел её из танцевального кабаре и на своей машине отвёз к отцу Саввасу. Так Рита была спасена.
Ещё через три дня она вылетела в Москву.

А незадолго до этих событий между Викторией и Натальей случилась маленькая ссора. Да и не ссора вовсе, а так, небольшая размолвка, чему они не придали особого значения, действуя по принципу «само собой уляжется». Но потом, спустя некоторое время, этот незначительный эпизод наложился на трагический момент Натальи, и всё случившееся в этом свете приобрело уже совсем иной оттенок.
Этот оттенок каждая из них переживала по-своему. И в то же время каждая из них отлично понимала, что всё случившееся между ними есть ничто иное, как обычное недоразумение, из-за которого дружбу предавать не стоит. Но, как это часто бывает, момент объяснения всё не наступал. Почему-то…
«Потому что никто из нас, – грустно думала Виктория, – не захотел нарушить затянувшееся молчание первым. Или – не отважился».

Глянув на запорошенные снегом деревья, она досадливо поморщилась от нахлынувших вдруг воспоминаний и ускорила шаг.
«И ведь угораздило же нас, выверенную годами дружбу подчинить какому-то нелепому многоточию! – отгоняя от себя неприятные мысли, подумала она. – А ведь пауза может и затянуться. Как потом выходить из неё?»

Ольга бывала у Натальи часто, но Виктория не приходила, потому что та не звала её, а сама Виктория прийти не решалась. И нелепая пауза уже и в самом деле грозила перейти в настоящий, никому не нужный разрыв.
Наталья, конечно, осознавала, что тоже была не права, ибо понимала, что в силу экзальтации своего мятежного характера способна не только обидеться, но и обидеть тоже.

Снег почти прекратился, и стало заметно холоднее, хотя отдельные, редкие снежинки, будто вальсируя, всё ещё кружились в воздухе. Их лёгкий, завораживающий танец особенно был красив на фоне небольших пространств, освещённых не ярко горящими, электрическими фонарями.
«Ах, Боже мой! Как нелепо всё то, что произошло между нами! Ведь это и выеденного яйца не стоит! – вздохнула Виктория Сергеевна, стряхивая с себя густой, пушистый снег. – Однако пора и домой, поздно уже».
Открыв дверь своей квартиры, она вошла в прихожую. У порога её встретила грациозная, бело-пушистая красавица Анфиса. То ли от радости, то ли от голода кошка громко мяукнула и, потёршись о ноги хозяйки, с нетерпением продефилировала вслед за ней на кухню.
— Сейчас я накормлю тебя, моя маленькая, умница ты моя, – нараспев проговорила Виктория. – Наголодалась за день, моя хорошая. Подожди немного, я сейчас твою любимую рыбку разогрею!

После ужина, усевшись поудобнее в кресло, Виктория Сергеевна взяла в руки журнал, отложенный вчерашним вечером, и как будто в продолжение своим мыслям, прочла следующее:
«Что бы ни случилось в жизни, с любимыми не расставайтесь. И совсем не важно, кто это – муж, жена, дети, родители или друзья. Главное, вы любите друг друга и обойтись друг без друга не можете. И пусть часто вы не рядом. Важно, что ниточка духовного родства всегда связывает вас и не обрывается. Ведь от вашей обоюдной любви легче становится всем: и лично вам, и тем, кого любите вы, и тем, кто любит вас. Легче самой Природе и всей Вселенной, потому что исполняется главный закон, закон Любви. Ведь только после любви остаются радость и счастье, а после ненависти – лишь сгоревшая душа».
Виктория отложила журнал в сторону.
«Господи, – прошептала она, – сделай так, чтобы мы с Наташей вернулись друг к другу!»

Наступила весна, бурная, ранняя весна 2004 года. Талая вода в один миг пронеслась через весь город к реке, и вот уже подсохла земля, и первозданной, нежной зеленью принарядились бульвары и скверы. Дороги освободились от наносного мусора, город прибрался, почистился, и в нём стало мило и уютно.
Тёплым апрельским днём, Виктория, не спеша, пересекала свой любимый каштановый сквер. Толстые почки на могучих деревьях уже лопнули, и оттуда показались первые зелёные зубчики, которые должны были вот-вот раскрыться и превратиться в большие, тёмно-зелёные листья.
Как и тогда, в тот зимний вечер, где-то невдалеке послышался детский смех, а со стороны церкви раздались удары церковного колокола.
«…И ландыши, что пьяно расцвели, как свечечки по многотенным кущам, и яркий день, что жжёт огнём не лгущим, и громкий смех, и тихий звон вдали…» – вспомнились Виктории строки Бальмонта. – Ах да, сегодня же пасха! Но ведь совсем недавно ещё была зима! О, время, время, не убегай так быстро! Дай возможность запечатлеть в памяти и этот день, и этот смех, и этот звон…»

Машинально глянув на противоположную сторону сквера, Виктория Сергеевна заметила знакомый женский силуэт. Она не ошиблась. Да, это была Наталья. Сердце Виктории дрогнуло и больно заныло. Ей страстно захотелось подойти к ней, обнять и сказать:
«Взгляни на меня! Взгляни… и прости! И я прощу тебя тоже. Ведь когда-то, когда нас не будет, не будет уже ничего. Ничего, кроме грусти и непрощения. Поэтому, если не сейчас, то когда же?..»