В подъезде кровь и блевотина
И снова безмолвен лифт.
Шагаешь тупою животиной,
Жуя демократии миф,
Где женщины штопают трусики
И масло — проблема достать.
Зато можно водку и «усики»
С рук на Тверской продавать.
Всё можно приватизировать,
Коль лапа в правительстве есть,
И громко полемизировать
Про совесть, про ум и про честь;
И в миг окунуться в нищенство
Под росчерк один пера…
Над городом дух кладбищенский
И дождь моросит с утра.
Колёса стоят недвижимо,
Рождая и гнев, и боль.
Молчат россияне. Видимо,
Привыкли терпеть. Доколь?!
А новые эти хапают,
Не зная меры ни в чём,
И слёзы у многих капают
Над чаем пустым с калачом.
Я сыра хочу ностальгически,
Я в море купаюсь во сне,
Лишенья терплю героически,
Но даже не рада весне.
Пахать огород не хочется —
Зачем, коль забьёт бурьян?
Запасы все скоро кончатся…
Обношен, не сыт, не пьян,
Бредёт по Москве замызганной
Когда-то приличный люд
И вольвами грязью обрызганный
Вершит всему собственный суд:
Да, долго неправильно жили,
А нынче — уж так ли правы?
Одни миллионы нажили,
Верней, нахватали, а вы?
А вы — демократией сыты
И гласностью сыты вполне.
Разуты, раздеты, убиты
Не где-нибудь — в нашей стране.
И в прошлом ища виновников,
Науськав на них народ,
Всё та же свора чиновников
Победно к вершинам прёт.
