РАЗВОДЯЩАЯ

Утром она хотела убежать из этой тошной роскошной квартиры, домой к маме, в старый дом под снос. И убежала, если бы не Анна Васильевна.
— Ты чегой-то, красавица?— спросила она в лифте.
“Шпионка проклятая, — зло подумала Лиза и разревелась, — теперь все доложит. Надо возвращаться”.
— Я-то за молоком, привезут уж скоро. Все дешевле, чем в магазине. Мне Людка-то с семи утра очередь держит. Да что ты ревешь то все?
— Не могу я больше, — Сама того не ожидая, Лиза уткнулась в старуху. — Домой хочу-у-у… К маме… Не хочу я здесь…
Анна Васильевна потащила ее за собой. Лиза не сопротивлялась. Они уже стояли возле подъезда. Анна Васильевна напряженно оглянулась на суету возле молочной цистерны. Из-за угла показалась женщина, тащившая за руку упирающуюся маленькую девочку. В свободной руке у нее было четыре сумки. Лиза видела, как Алексей Иванович расплывался в улыбке, встречая ее. Один раз она видела в окно, как он даже поцеловал ей руку. Кажется, он говорил про нее “Зинаида” и что-то хорошее.
— Ох, Зинаида, — покачала головой Анна Васильевна, — все бы тебе за один раз успеть.
— Привет, Васильевна. Чего тут прилипла, вот уже Людмила изошлась вся, беги давай…
На минуту Зинаида удивленно уставилась на них. Картина была интересная. Зинаида держала за руку вырывающуюся маленькую девочку, а Анна Васильевна зареванную девушку. Потом Зинаида оглянулась на очередь, девчонка вырвалась. Лиза мгновенно успела схватить ее за капюшон, потому что та тут же нацелилась на большую лужу.
— Так, — решительно сказала Зинаида, — ты куда спешишь?
Лиза растерянно мотнула головой и хотела отпустить капюшон.
— Ты что, с ума сошла, держи теперь. Мне ее сегодня к свекрухе везти, только всю обстирала.
Девчонка попыталась укусить Лизу за руку. Та ловко поменяла руку, но не выпустила пленницу. Зинаида тем временем еще раз оглянулась на очередь, где уже совсем близко суетилась Анна Васильевна.
— Так, — она двинулась быстро к подъезду, — постой с ней минутку, я за бидоном сгоняю.
Девчонка сразу потащила Лизу на качели, и у нее уже почти отсохла рука, и совсем высохли слезы, когда подошла Зинаида. Озорницу сняли с качелей, но теперь она крепко уцепилась за Лизу с требованием пойти к ней в гости. Лиза робко посмотрела на Зинаиду, но та подтолкнула ее свободной рукой вперед и назвала большой ревой-коровой.
Устроившись в уголке на уютной кухне, Лиза неожиданно рассказала про себя все. И как машина Алексея Ивановича заглохла возле ее дома, и как она за дядей бегала, как помогли они ему. Как он потом со своей знакомой приезжал поблагодарить… Потом его знакомая долго шепталась с мамой и тетей на веранде… Потом все вокруг стали говорить, как ей повезло, и готовить к свадьбе. Зина продолжала уверенно двигаться по кухне.
— Все к лучшему. Пойдешь учиться или работать…
— А Алексей Иванович и Ольга Ростиславна…
— Это еще кто, свекровь что ли?
— Да нет, это врач, ну или там психолог, я точно не знаю. Мне Алексей Иванович велит к ней ходить… Это она тогда с ним приезжала…
— Ну, и чего она говорит тебе нового, психологиня эта?
— Ну, это, что для женщины главное — это муж… — Лиза вопросительно смотрела на Зинаиду.
— Это она верно заметила, — кивнула Зина. И сквозь зубы добавила: — Долго, наверное, наблюдала.
Потом улыбнулась и покосилась на Лизу.
— Она сама-то замужем?
— Кажется, нет,— пожала плечами Лиза.
— Ну, тогда ей тем более, виднее.
— А почему тебя… то есть вас… — Лиза как-то растерялась.
— Давай на ты, — не отрываясь от своих мыслей проговорила Зинаида, — я ведь еще ничего, повоюю.
— А почему тебя Анна Васильевна разводящей называет?
— Да был тут случай.— усмехнулась Зинаида.— Видела, может, женщина во дворе с двойней гуляет, Надя ее зовут?
Лиза не видела, но понимающе кивнула.
— Так вот, где-то года полтора назад они с мужем тоже разводиться собрались. Она так дверь подъездную распахнула — заявление, значит, спешила подавать, что дверью этой меня пришибла. Не очень сильно… Ну остановились, поговорили, обсудили все…
— И что? — Лиза слушала как сказку в детстве, затаив дыхание.
— Что: что? Коляску видала?
— Ну, да — виновато спохватилась Лиза.
— А мать ее, Надина, она полгода назад померла, она у нас как информбюро во дворе была, ну, вот всем и раззвонила: с Зинкой мол, надо поговорить, результат эффективный…
В кухню ворвалась розовощекая Катя из соседнего подъезда. Плюхнулась на свободный стул и через секунду уже курила Лизкину сигарету.
— Кать, вроде дверь закрыта была, — обернулась к ней Зинаида.
— А я толкнула посильнее, — выдохнула дым Катька.— Зин, все, я больше не могу. Зин, он меня вообще ни во что не ставит. То ему не так, это не эдак, в гробу я видала эту загранку вместе с ним взятую… Все развожусь. Нет, Зин, ты посуди сама, на хрена он мне такой нужен? Что я — молодая баба — другого себе не найду?
Зинаида пожала плечами.
— Получишь все то же самое… Только без Америки.
— Ой, да ладно. — Катька независимо приосанилась. — Вон, Ксюха — ни рожи ни кожи — а какого себе отхватила. Слово ей поперек не скажет, с цветами ходит…
— Ну, цвет он, положим, не ей носит, а матери, — спокойно констатировала Зинаида.
— Ну и что, — не сдавалась Катька, — можно иной раз и матери принести. Ксюха не жадная.
— Это точно. Только каждый вечер он маме и чай к телевизору носит, и сидит подле нее. Слова поперек Ксюхе не скажет, потому что та молчит.
— А че молчит-то?
— А то, что взял с ребенком. Вот и тянет на себе и его безропотного и дурную мамашу.
— Боже мой! Как интересно люди живут… А я то думала. Он у нее такой заботливый кажется.
— Куда заботливее. Когда родить хотели — плохо ей было — так они хором ее в больницу. Да и не ходили даже. Вот и не выдержала… Пустая домой вернулась… Жалеет теперь.
— Да-а. Ксюху жалко.
Через некоторое время выяснилось, что Тоньку со второго этажа тоже жалко, потому что у нее муж не пьет не курит, читает на ночь художественную литературу и зануда страшная — как она с ним живет никому непонятно. Также жалко было Ритку с шестнадцатого, она не работает и кроме стирки и детских уроков ничего в жизни не видит. У нее даже ни одной подруги нет. Ольгу с четвертого тоже стало жалко — у нее муж гуляет по черному, а она перед его родителями стоит по стойке смирно. Богатый, гад, до чертиков, а колготки ей сам покупает, денег нифига не дает.
А у Катьки все не так уж плохо, по крайней мере, уж куда лучше, чем у многих других. Дверь за удовлетворенной Катькой захлопнулась.
Лиза глубоко вздохнула и потянулась за новой сигаретой.
— Ну? — оторвалась от плиты Зинка. — Куда там тебе надо-то, забыла…В чем пойдешь надумала?
— Да какая разница, — Лиза вдруг почувствовала, что ей стало очень легко, и даже весело, — одену, что Алексей Иваныч просил. И буду вести себя, как учила Ольга Ростиславна.
— Правильно, — кивнула Зинаида, — попробуй. Там посмотрим…
За вечер Лиза сама себе поставила “пятерку”. Ольга Ростиславна осталась ею довольна, много шутила с Алесем Ивановичем. Они так увлеклись обсуждением каких-то теорий, что разрешили Лизе поехать домой с шофером, Сережкой. Лизе было легко и весело. Оказалось, что Сережка родом из тех же краев, он охотно делился с девушкой своими планами. Потом они все чаще стали придумывать поводы, чтобы куда-то поехать. Лизу вела себя безупречно, как ее учили, и Алексей Иванович спокойно отпускал ее, пока она, пряча лицо в большой букет белой сирени, не попросила отпустить ее совсем. К Сережке.
На расследование адюльтера явилась Ольга Ростиславна и прямиком направилась к Зинаиде. Допрос с пристрастием длился очень долго. Смущенный супруг Зинаиды, отправляясь в магазин, сообщил соседкам, что «крепко девки сели»…Потом видели, как плачущую от счастья психологиню доставили прямиком к объекту ее долголетней опеки.
Конечно, Зинаиду позвали на обе свадьбы.