Посв. деду моему,
Тишину Евдокиму Ивлиевичу,
расстрелянному в 1937 г.
и реабилитированному в 1964 г.
Стала красной землею окалина,
И погосты отцов перепаханы.
Только тенью товарища Сталина
Черный ворон маячит над плахами.
И кричит нам с небес тень зловещая:
«Что ж вы, соколы, раньше мне кланялись?
И трубили с трибун, будто вещий я,
Отдавая друзей на заклание?
Ах, какими казались вы строгими,
Хоть от страха и выли вы сучками…
Ну, еще бы не выть! Коль острогами
Ощетинилась Русь, как колючками.
Хоть стреляйте, но все ж не поверю я,
Что вы против правителя жесткого.
Ведь дрожали при имени Берия
И в преддверьи застенка ежовского?!
Моё имя вбивали сплеча в уста,
Вырывали из сердца допросами,
И Россия, распятая на крестах,
Омывалась кровавыми росами.
Комсомольцы тридцатых все взвесили,
Отреклись от всего, что мешало им,
А отцы городами и весями
Шли на север под ветрами шалыми.
Что ж, черните меня. Будь по-вашему.
Дальше некуда… Так опорочили!
Но в живых – кто пытал и допрашивал,
А в земле истлевают все прочие».
Между прошлым и будущим бродим мы.
Хорошо, что не стали из стали мы..
Ведь в атаке кричали: «За Родину!»,
Лишь потом добавляя: «За Сталина!»