Составу в хвост бегут пейзажи,
в оконный тычутся проем.
И ничего, что рожа в саже…
Какой готовится прием!
Встречай, родное захолустье,
поклон вам низкий, потолки!
Ну хоть спасай от мокрой грусти,
в эстонских клеточках, платки…
В пределах этой жизни вечной
топчу тропинку в новый день,
что через май ведет к заречью,
в уже помятую сирень,
на воробьиные толкучки
под неокрашенным столом,
где махаонище — на ручке,
своим размахивал крылом.
Звезда вечерняя качалась
со мною в старом гамаке.
Быть может, все начать сначала? —
За жизнь сжимаю кулаки.
Что там еще на общем фоне?
Узнать, увы, не суждено, —
прямые линии ладони
пересекутся все равно.
Ночь цедит жижицу тумана…
Я…слишком много «я» сейчас.
Не от вина хочу быть пьяной —
от счастья — много, много раз,
что экономилось. Похоже,
я отдаю Тебе за грош,
все без остатка. О, мой Б-же…
А Ты и это не берешь.
Хочу дойти до самой сути,
сомкнуть контакты естества,
чтобы потом парами ртути
дыша…Но все-таки — жива!?
А время свой узор сплетает
у горизонта на углу.
Звезду сгоревшую сметаю,
словно обычную золу.