…Я думала, ты с ней, опять за морем
Очередной встречаешь Новый год.
И мне хотелось вешаться от горя,
Иль верить, что «до свадьбы заживет».
Я шла домой, страдая и ревнуя,
Как тонущая, глядя в небеса,
Не чувствуя снежинок поцелуя, —
И чудища смеялись мне в глаза.
И видела я город, гордый Таллинн,
Заснеженный старинный силуэт…
Мосты и башни боль мою пытали,
А фонари на раны лили свет.
Немилосердна дальняя сторонка!
И спать я привела в свою семью
Немилого печального ребенка –
Любовь изнеможденную свою.
Но никогда себе я не позволю
Неблагодарный высказать упрек.
Не ты мне выбирал такую долю,
И столько раз прозрению помог.
Но я неисправима, безнадежна –
Лишь силы есть навстречу сделать шаг.
И ранюсь вновь, люблю неосторожно –
Не думая, что я свой злейший враг.
А утром равнодушные два слова
В ответ на беспокойных писем пять
Я получаю: « Лапушка, здорово!
Мне некогда и строчки написать;
С работы сразу еду на учебу –
Как белка в колесе – кругом аврал;
Три дня циклон, и на дворе – сугробы;
Нет вечера, чтоб снег не убирал. »
Как радовалась я — измена, Таллинн –
Безумие усталого ума.
Чудовища и ужасы отстали –
И к слепоте любви вернулась тьма.
Любовь – болезнь; из маленькой догадки
Построит фантастический кошмар.
Я знаю все. Но верю без оглядки –
Сильней всего в груди любовный жар…
Да, ярко, немного спокойно, с какими-то внезапными перепадами. Насчёт самого описанного чувства — очень верно, жизненно. Главное — уметь ждать, даже если любовь больнее радости.