Доблестный город Ленинград, а ныне и снова — Санкт-Петербург, где я родилась и откуда наша семья уехала, когда мне едва исполнилось три года, остался в моих воспоминаниях слегка мультяшным сказочным городом, с будто бы нарисованными акварелью памятниками, улицами и домами. Именно таким он однажды и был создан моим детским воображением.
О городе на Неве и о своём раннем детстве, проведённом в Ленинграде, я знала из рассказов моих родителей. Я родилась тринадцатого апреля, и влияние этого мистического числа на всю мою последующую жизнь я ощущала всегда, Маленький шрам, едва заметный сейчас, под нижней губой всегда будет напоминать мне о детских годах. Его история такова…
Когда дети, а их в ленинградской коммуналке на четыре семьи было человек шесть, как обычно шумно носились по длинному коридору, я самая младшая из детей, а потому не принимавшая участия в общих гонках, стояла на стуле, взирая на веселую возню свысока.
И так я стояла, держась за спинку стула, а один шустрый мальчуган время видимо решил подшутить надо мной. Он подкрался и резко дернул за передние ножки моего злополучного трона. Самое печальное, что стул находился рядом с торчавшей из стены чугунной батареей. Вот я и спикировала своим лбом прямо на нее.
Шалуна, конечно, потом здорово выпороли его собственные родители, но исправить этим уже ничего было нельзя, и мою маму ещё долго пришлось успокаивать, потому что вид у меня по рассказам очевидцев был ещё тот. Вы только представьте себе: затёкшее лицо, превратившееся в подушку веселенькой лиловой расцветки, глаз почти не видно, вместо носа – одни только дырочки ноздрей, а нижняя губа, закрыв собой верхнюю, подскочила к ноздрям, а под ней, в зоне расположения подбородка, пробив кожу, в кровавом обрамлении торчали два великолепных молочных зубика! Удалось вам представить себе такое? Жуть!
Самое печальное, что на следующий день меня должны были вести для устройства в детский сад. Как же быть, если со своим внешним видом я теперь подходила только для приёма в Кунсткамеру?
Кроме того, было ещё одно обстоятельство, в свете этих событий выглядевшее не очень весело. Моя мама, давно уставшая от воспитания двоих собственных дочек, ещё неделю назад до этого нашла себе работу учительницы в школе и вот-вот должна была приступить к воспитанию чужих детей. Моя травма нарушала всё её планы.
Но надо было знать мою маму, она — человек волевой и стойкий! Не видя другого выхода из создавшегося положения, она на следующий день всё же рискнула и повела меня в сад. В результате, — туда меня взяли, но только после того, как к положенным документам и медицинским справкам была приложена расписка моей мамы. В ней она подтверждала, что её дочь не является ребёнком — идиотом, и странный внешний вид малышки – это закономерный итог случайного падения, а не избиения собственными родителями.
После этой истории у меня было много шрамов и шрамиков, я вообще была склонна к тому, чтобы на собственной шкуре испытать многое из того, чего другим детям обычно удаётся успешно избежать, благодаря послушанию и внимательному отношению к добрым советам взрослых. Но я ни о чём не жалею, я считаю, что шрамы, вопреки известной поговорке, украшают не только мужчин, но и детей тоже! Большинство ребят, независимо от пола, гордятся и показывают друг-другу свои отметины, сопровождая, сей показ разными геройскими историями.
После нашего отъезда я не была в родном городе целую вечность, хотя никогда не переставала об этом мечтать.
«Может быть, в ближайшее время, на праздник, или выходные я соберусь и съезжу на родину. Мне хотелось увидеть Троицкое поле, недалеко от которого мы когда-то проживали, сходить в Эрмитаж, наконец, просто взглянуть на злополучную Аврору, как говорят, единственным выстрелом нарушившую весь ход российской истории…», — частенько думала я, уже, будучи взрослой, но мечты ещё долгое время оставались мечтами.
