ПУШКИНСКИЕ ГОРЫ или БЫЛЬ О ЗАЙЦЕ

Нет, нет, я вовсе не хочу описывать Пушкинские горы и памятники, которые там есть в честь Александра Сергеевича и самому Александру Сергеевичу, но вот об одном — вспомню . Но вначале , — легенда, а может быть , и быль! Во всяком случае, мой друг и консультант по Пушкину, Костя Яковлев, который об Александре Сергеевиче знает все, утверждает — так оно и было!
Помните, — это мы в школе проходили! — в морозный рождественский день декабристы вышли на Сенатскую площадь и что из этого вышло: пятерых повесили, многих отправили в ссылку… шестым к этой пятерке должен был примкнуть и Пушкин.
Перед этим, ему дан был тайный знак, — он получил книгу от своего лицейского друга Вили Кюхельбекера. Это были его переводы пьес Уильяма Шекспира под общим названием «ШЕКСПИРОВЫ ДУХИ» и среди них — «БУРЯ».
Священник со спокойной совестью передал Александру Сергеевичу этот подарок, предварительно перелистав ее всю, до последней страницы, но никакой записки не нашел, — а был этот священник на службе у «…их всевидящего глаза, …их всеслышащих ушей».
Священник не догадался , а Александр Сергеевич сразу понял значение этого подарка — это и был тайный сигнал -. «БУРЯ» означало — «началось»!.
Александр Сергеевич тут же приказал запрягать лошадей, да тех, что порезвее.
И он уже было выехал из Михайловского в Петербург, чтобы «слиться» с мятежниками, но…
Первым ему попался на дороге тот самый священник -«кэгэбист»! Это был дурной знак — человеки поповского звания приравнивались к черной кошке , которая перебежит дорогу, но Пушкин, — верящий в приметы! — перекрестившись, и произнесся «СВЯТ, СВЯТ, СВЯТ!» -продолжил свой путь…
Но уехать далеко ему не пришлось — перед самыми конскими мордами прошмыгнул через дорогу заяц , обыкновенный ушастый заяц! Этого Александр Сергеевич выдержать уже не мог, тотчас повернул назад и повелел распрягать лошадей , дать им сена , а сам впал в меланхолию -существовала когда-то такая болезнь, доставшаяся и нам сегодня по наследству от старого мира…
Не понимал Заяц , что , перебежав дорогу Великому Стихотворцу и Историку и , тем самым спас Гения от гибели -Пушкин бы был обязательно среди первых!
А сейчас, когда я схематично ознакомил вас с предметом моего исследования, напомню сам себе о давнишней записи в блокноте.

«…Ленинград. Улица Пестеля. Приглашен Генкой Черкашиным к Радию Погодину на пушкинские посиделки. …
Уселись за стол. Выпили — «по маленькой, по маленькой, чем поят лошадей!» — и враз захорошело…»

Я пропускаю бесчисленные разговоры , мы — кроме Радия Погодина, известного во всех творческих кругах и за рубежом талантливого писателя — все были начинающими и, казалось, нашей молодости сносу не будет!..
Так вот, встает какой-то чудак без руки, похожий на колхозного бригадира и говорит:
— А я предлагаю поставить памятник зайцу, который в самые мрачные для России годы спас нашего Пушкина от неминуемой гибели…
Я конечно, и свою копейку должен вложить:
— А что, — говорю, — отыскалось фото товарища Зайца? С
кого ваять собираетесь?
На меня зашикали, дескать, это самый ярый пушкинист Семен Гейченко…»

Вот пишу сейчас и стыдно мне! — тогда, за пьяным погодинским столом , я не знал , кто такой этот Гейченко , что он сделал для Пушкина и для России!.. Извиниться бы сейчас… Но его давно уже нет на этом свете… Ладно, встретимся на Том — извинюсь!..

Так поставили или не поставили Зайцу памятник?! Осуществилась ли мечта Семена Гейченко? — до сих пор кусаю себе локти, что не познакомился с ним поближе!
И так я распалил себя, что тут же, несмотря на рождественскую ночь, что забрела не только в Россию , набрал петербургский номер телефона — там у меня живет двоюродный брат Валентин, и спросил:
— Стоит ли Ушастый на Пушкинских горах?!
Спросонья Валька не разобрался , о каком Ушастом веду разговоры за тысячу вёрст, а когда до него дошло, сказал:
— А днем ты позвонить не мог?!
Ни о каком Ушастом Валька не слыхал , и понятия не имел, поставили ли Зайцу памятник!..
— Пойди, узнай, позвони! ..
— Да ты что, хавер, представляешь себе, где эти Пушкинские горы!? А где я!?
— Во всяком случае, гораздо ближе, чем мне от Хайфы…
Через месяц, — а может, и через два — в три часа ночи,
когда я только уснул, приняв несколько таблеток снотворного, звонок:
«Какой это гад ночью звонит!»
Хватаю трубку:
— Да!.. А-а, это ты, Валька!
— Кто там интересовался зайцами?
— Ну что?
— Стоит твой Заяц на Пушкинских горах и ушами шевелит.
— Как — шевелит!? Он же — бронзовый!
— Он-то бронзовый, но зато ты — деревянный. Там, в своем жарком Израиле мозги насквозь промерзли, разучился шутки понимать?.. Давай, продолжай дрыхнуть!..
И Ленинград , в настоящем — Санкт-Петербург! — дал отбой.