Лагерь. Смерть Сталина

Зарубкой в памяти тот день, как шрам на теле:
Холодная, таёжная весна,
К теплу людскому жались свиристели,
Как будто подавали добрый знак.

“Усач подох” – сначала тихо скрытно,
Потом – стремнина, бешеный поток:
“Вы слышали? Отбросил он копыта.
Подох Усач, вы слышали? Подох!”

От вести этой словно захмелели
Политзэка:
И юноша, и дед.
И птицами в костёр тома летели,
В которых под восковкою портрет.

И бывший раб рвал до пупа рубаху,
Кричал:
“Порушим, сокрушим всё, блин!”
Голела, корчилась со Сталиным бумага
И в пепел превращался “Гуталин”.

И к маминой ноге я, сын казачий,
Кутенком льнул,
И я не понимал:
“Так весело, А мама моя плачет”.
За ногу маму крепко обнимал.

Хоть промелькнули, как мгновенья, годы,
Но неизбывно в памяти, во мне:
Горит костёр
И гибнет несвобода
В священном очистительном огне.

“Усач”, “Гуталин” – клички Сталина в лагнрях.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.