«ВОДОЛАЗ» АЛЕКСАНДР КУПРИН

К спуску на дно Чёрного моря меня «подбил» Александр Куприн. Однажды я прочитал его «Водолазов» и, достаточно хорошо изучив характер писателя, подумал: не может быть, чтобы Александр Куприн, написав этот очерк, сам не побывал на дне морском!?
И точно — побывал!
2-го ноября 1909 года в «Петербургской газете» появилось сообщение под таким названием: » А.И. КУПРИН ПОД ВОДОЙ».
Журналист, не открывший нам свою фамилию, писал:
«А.И. Куприн — большой любитель сильных ощущений — 28 октября в Одессе совершил подводную экспедицию, доставившую ему огромное наслаждение. Облегшись в шестипудовый… водолазный костюм, Александр Иванович четыре раза спускался под воду, достиг дна, ходил по нему и набрался одновременно впечатлений и воды, проникшей сначала через «пробоины» в серый холщовый колокол, потом через собственное платье писателя к самому телу…»
А я, собираясь написать для детей книжку о водолазах, — я таки написал её, «ВОДОЛАЗЫ» вышла в Киеве в издательстве «Веселка» большим тиражом! — ни разу не побывал на дне морском! Непорядок в танковых войсках!
И подумал я, — плохой пример заразителен! — если Александр Иванович в таком допотопном, » с пробоинами», костюме спускался на дно, то мне в современном водолазном одеянии вообще ничего не страшно.
А неизвестный мне журналист продолжал живописать:
«А.И. уговорил еще в последний раз спустить его. Он так умел просить, что ему никто не откажет. Талантливый писатель доставил себе удовольствие. Когда подняли его на поверхность,на его лице так и играло выражение блаженства и восторга…»
Ишь ты — Саша Куприн, — тебе мало того, что на дне морском ты «добыл» материал для очерка, тебе ещё и блаженство подавай!
И так мне захотелось испытать этого куприновского «блаженства», аж в одном месте засвербило!
И попросил я известного на всём Черном море водолаза, начальника водолазов, Афанасия Волобуева, — между прочим, героя многих моих очерков! — хоть на минуточку опустить меня на дно морское.
Афанасий строго посмотрел на меня и как отрубил:
— Не по-ло-же-но! Спуски на дно всегда опасны и не специалисту на дне делать нечего!
А я на его речи — классиком по голове:
— А, скажите, уважаемый, Александр, который Куприн, не был специалистом, но на дно его всё-таки пустили!
О-о, сколько ехидства было во взгляде Волобуева, когда он открыл рот:
— Во первых, насколько я разбираюсь в медицине, ты и Куприн — личности разные…Весовые категории у вас разные и известность…А, во-вторых, скажу, чтобы тебя утешить, я бы и Куприну не разрешил… Не было на него инспектора по технике безопасности!..
Не пустил меня Афанасий Волобуев в гости к рыбам, не пустил…Но не одним Волобуевым славно море Чёрное и не одни «герои моих очерков» вкалывают на нём. Есть и просто друзья-водолазы с которыми я, «не собирая материал» просто пил водку. Неужели и они откажут! Неужели инспектор по технике безопасности перевесит многолетнюю дружбу!?.
Добрался до своего друга-водолаза Миши Малютина, — когда-то Малютин в качестве сапёра водолаза работал по разминированию рижского порта, а сейчас подвизался в Ялте на строительстве волноломов, — и спросил его с «большевистской» прямотой:
— Что нужно знать, чтобы стать на минуточку водолазом?
Миша ответил:
— То же самое, что и на всю жизнь! Надо водолазное дело знать в совершенстве и практиковаться, практиковаться, практиковаться…
Шансы мои понижались.
— И это — всё?
— Больше ничего, если не считать нескольких не существенных мелочей.
— Добивай! — только и сказал я.
Тёзка, — в попе извёстка! — только засмеялся. Весело ему, видите, стало !
— Для того, чтобы стать настоящим водолазом, необходимы, — ну до чего у Мишки противный голос, раньше я этого не замечал! — ещё несколько качеств: мужество — раз! Чувство ответственности — два! Хладнокровие — три! Быстрота мышления — четыре! Умение сдерживать себя и свои порывы — пять! Умение распределять силы — шесть! Чувство локтя — семь! И наконец — восемь — обладать чувством юмора!..
Миша явно давал мне шанс: кто же признается, что у него отсутствует чувство юмора!?
— Так вот, — продолжил Михаил Александрович, ( Как я его уважительно!) — свою речуху закончил, сказал устало, если ты обладаешь восемью вышеперечисленными качествами, то, кроме диплома об окончании водолазной школы и справки о состоянии здоровья, тебе больше ничего не надо, и на «минуточку» можно будет опустить на дно.
— Значит я, значит ты, значит мы…
— Ровным счётом это ничего не значит, — засмеялся Малютин, — собирайся с мыслями, будем опускать на дно, Куприн раздолбанный!..
Глубина — пять метров. На эту мелкоту я и без скафандра опускался не раз. Но признаюсь, когда на меня стали натягивать водолазную рубаху, сразу же почуствовал себя не в своей тарелке: затрепыхалось сердечко, задёргалось веко, как хвост брехливой собаки и мне стало жаль себя, — ну что у меня за характер такой, всё попробовать самому! Не бросался же Лев Толстой под паровоз, чтобы описать смерть Анны Карениной?..
Пока я жалел себя, на мои плечи накинули увесистую манишку, навернули на неё блестящий шлем и подали воздух.
Михаил Малютин посмотрел на меня внимательно сквозь блюдце-окошко, вздохнул и спросил:
— Воздух чувствуешь?
— Чувствую. Вот он шипит над ухом.
Шипит — это хорошо, — сказал так Главный водолазный специалист, есть такая высшая начальствующая должность у водолазов, — и задраил «глаза» — иллюминаторы!
С этой минуты со мною могли общаться только по телефону.
Хлопок по шлему и я стал спускаться по трапу.
Кто знает, сколько времени прошло с того момента, когда мне накрутили шлем на голову! Минута, две, три…Десять…Если верна поговорка «счастливые часов не наблюдают!», то испуганные — тем более!
Почуствовал дно и немедленно доложил об этом «историческом» факте:
— Стою на грунте!
— Молодец, науку усвоил! — донеслось сквозь толщу воды. — Черноморские акулы не собираются напасть?
— Здорово-то как! — вырвалось у меня: вот они, куприновские блаженство и восторг!..
Прямо ко мне подплыл бычок, — рыбка такая сопливая! — словно обдумывая: хищная я рыба или нет?..А может у бычка были другие мысли?..Пошевелил рукой и бычок мигом скрылся, — видно в детстве наставляла его мама, с человеком лучше не связываться!
На смену бычку, из желтоватых водорослей, приплыла стайка разноцветных зеленушек-красавиц. Рыбки эти хоть и зовутся зеленушками, но бывают всех немыслимых цветов, — в этой стае, нанёсшей мне визит вежливости, было больше краснушек, чем зеленушек.
Мне казалось, что я нахожусь глубоко-глубоко, но, как я после узнал, за моим самочуствием следили не только по телефонным разговорам, но и визуально, с водолазного бота — сквозь прозрачную воду, меня хорошо было видно!
— Слева от тебя из-под ила торчит какой-то предмет, — сказал Миша, — подойди к нему.
Скосил глаз, действительно что-то торчит! То ли коряжина, то ли утопший якорь, то ли кусок доски…И вокруг этого «то ли», ползают огромные крабины. Ну те, которые вчера были по три, но сегодня — по пять! Или — наоборот!..
Хотел тронуться с места, но ноги не двигаются. Вроде бы их булыжниками привалило, нагнулся, чтобы посмотреть и…Тут меня в один момент перевернуло и выбросило на поверхность!
С бота меня тотчас выловили и в один момент содрали всю амуницию.
— Ну как? — поинтересовался Малютин.
— Здорово! А почему меня вынесло!?
— Море тебя не принимает.
— Я серьёзно.
— Нагибался?
— Ага.
— Воздушный клапан травил?
— Забыл.
— С физкульприветом! — рассмеялся Малютин. — Когда ты нагнулся, воздух переместился в ноги и тебя выбросило к верху тормашками! Предупреждал тебя, прогулки по берегу менее ответственны…
— Ну Куприн, который Александр, ну…погоди!
Так закончился мой первый и последний спуск под воду в водолазном снаряжении