ЮМОРНЫЕ СТРОКИ — на КОНКУРС «По ЖИЗНИ — с УЛЫБКОЙ» — К

XXVI. ТАВОЛГИН ЛАЛИСКИНА ЛЮБОВЬ!

Объем: 6 964 [ символы с пробелами ]

ЛАЛИСКИНА ЛЮБОВЬ!

Маленькая Лариска влюбилась. Правда, ей совсем немного лет, да и звуки не всё правильно произносит…
Подошла к маме и говорит:
— Мама, я долзна тебе сказать пледожжение очень важное.
Мама улыбается, но молчит, глядя на раскрасневшуюся от волнения дочку, на её маленькие пухленькие ручки, обнимающие пушистого зелёно–голубого котёнка с карими пуговками вместо глаз.
— Мама, я от жалости влюбились. И очень силёзно.
— Серьёзно или слёзно? Говори чётче, а то я тебя не смогу правильно понять.
— Мама, завтла из садика ты забелешь меня и Диму Лыкова, он тепель у нас жить будет.
Мама с удивлением глядит на дочку, улыбка медленно-медлено опадает с побледневшего лица.
— Какая оттепель жить будет? И вообще, я что-то в этих близнецах Лыковых путаюсь.
— Пли чём тут близнецы! Они Лыковы, а Дима Л- л – рл-ыко.
— Ага, один это лучше чем двое. И что вы решили с Димой, который Рыков и не из близнецов?
— Это я лисила, а Дима ещё не знает. Дима сказал Велке, что любит меня, а Велка сказала, что я Диму люблю тоже, потому что мне его больше всех в глуппе жалко.
— А при чём тут жалость и любовь? Это понятия разные.
— Ну, ты же сама говолись папе, что если бы тебе его не было жалко, то давно бы к бабушке усла. А потом, когда он тебя обнимает, ты все время сепчешь: — «И за что я тебя люблю, и почему жалею…»
— А ты в это время подглядываешь?
— Мне от вас плятаться уже негде, то сыпите длуг на длуга, то целуетесь, даже в ванной. Я не маненькая, я всё вижу, я ещё больсе вижу, когда вы заклываетесь.
Мама снова покраснела, разволновалась, схватила утюг и стала гладить только что выглаженное полотенце.
— Мама, ты утюг забыла в лазетку засунуть. И вообще, не надо плятаться за утюгом, когда отвечать надо.
— Да, новости, не успели родиться — уже женятся. Скоро вас в пеленках к алтарю носить будем.
Прошептала мама, и уже громче спросила;
— А с чего это ты решила, что Диму любишь?
— А как же иначе? Папы у него нет. Иглушек нет. Ходит в одной и той же лубашке целый месяц, а на ней даже пуговицы не все. Вечно то голодный, то побитый! А вчела воспитательницу плосил, чтобы домой его не отдавали. Там мама ему опять нового папу нашла, так тот, как напьется, Димку лупит.
— А что мать не заступается?
— Заступается, а что толку, новый папа и ее лупит.
— Страсти какие-то рассказываешь.
— Стласти не стласти, а пока Димка выластет, его какой нибудь новый папа или плибьет или изувечит, так воспитательница говолит. Пусть он лучше у нас поживет, пока не выластет. Целее будет. И вообще, мама, не ценишь ты нашего папу, он хоть и лугается, но мало и никогда не делётся.
Мать взяла дочку на руки и подошла к окну.
— Эх, Лариска, ценю я нашего папку и люблю его очень, я хочу, что бы он дома бывал чаще, а он всё время на работе и на работе. А ведь сегодня божился придти пораньше.
— А мне обещал принести новую кассету с мультиками, и…
Лариса не договорила. Вошёл папа. В руках у него было два свертка, большой и поменьше.
— Ну-ка, догадайтесь, в какой руке кому?
— Мой большой.
Лариса спрыгнула с материнских рук и подскочила к отцу.
— Ну, если твой большой, то угадала — получай.
— В связи с очередным опозданием папа решил нас задобрить?
— Галенька всего-то на полчаса.
— Ты думаешь, это мелочь. Ты знаешь, что за эти полчаса твоя дочь решила выйти замуж!
— Кто?
— Кто, кто… Дед Пихто, а вместе с ним Лариска.
— Галка, ты, что у редиски уши выросли?
— Если б только. С завтрашнего дня в футбол яйцами играть предписано.
… мать вкратце рассказала о «пледожжении» дочери. И с ехидцей в голосе добавила;
— А ты что думал? На работе пропадать — только семью терять.
— Ну, ты опять в крайности… Мало ли что ребёнку взбредёт в голову. Хотя, я свяжусь с участковым. Надо помочь мадамке разобраться со своими бой-френдами.
— Это Димкиной матери Ленке — Буратине? Да кто её, шалаву, не знает, ты ещё всю милицию на подмогу кликни.
Галина ревниво посмотрела на мужа и отвернулась.
— А ты-то откуда про неё знаешь?
— Господи! Да оттуда, откуда и все! Ты за ребёнком в садик почаще наведывайся, да не на машине, а пешком. Да с людьми пообщайся, а не с коробкой передач.
— Галя, ну не заводись. Успокойся.
— Это я-то неспокойна! Да я!… Ты лучше с ребёнком поговори, делать-то что-то надо. Или сам её завтра будешь забирать из садика.
— Да, проблемка… Ну ладно, разберёмся.
Он вошел в детскую и прикрыл дверь.
— В общем, так, Ларушка – лапушка, ты у нас взрослая, и мы с мамой тебя понимаем. Мама всё рассказала. И мы с мамой понимаем, раз ты приняла такое серьезное решение Дима должен жить у нас. Поэтому я завтра забираю вас из садика обоих.
— А я боялась ты лугаться будешь.
— Ты чего несешь, ты чего городишь? Ты…
Мама не выдержала и вошла в детскую.
— А подслушивать нехорошо, ой нехорошо.
— Да ты орёшь такие глупости, что с закрытыми дверями услышишь.
Отец, улыбаясь и подмигивая, подошел к жене, обнял ипрошептал
— Не гневись, а дослушай.
И громче добавил.
— А ты помнишь Лариску Свиридову, так развелась, ты представляешь, развелась. Теперь по судам бегает, кавалер-то её всё, что в квартире, даже ложки с игрушками потребовал поделить.
— Какую Свиридову?
Ещё не понимая, к чему клонит отец, машинально проговорилась мама. И вдруг, улыбаясь, подошла к мужу…
— Эту, как её…Сидорову? Помню, добрая, маленькая, да её кто хочешь, обидит.
— А при чем тут обидеть, всё по закону. Всё как сама хотела. Она сама пригласила к себе жить, кавалера-то, сама. Жалко ей, видите ли, стало, что он не ухоженный ходит, жить ему, видишь ли, негде… Вот и до жалилась. Даже игрушек половину отнял.
Маленькая Лариска, слушая родителей, с удивлением глядит то на мать, то на отца.
— Иглушки за что? По какому закону?
Отец поднял на руки удивлённую дочку.
— Ты нас не подслушивай, Ларушка, это мы говорим про других, про нехороших дяденек и тетенек. А ты у нас хорошая, и твой Дима хороший. Если вы захотите опять жить по отдельности, он делиться не станет. Ну, зачем ему отнимать у тебя твои же игрушки. Ну, разве он у тебя отнимал что нибудь в садике?
— Отнимал, ещё как отнимал, а вчела машину отнял, я на ней Балби катала. Так он Балблю выкинул, а машину заблал.
— Ну, нет, Ларушка, раз решила вместе, значит — вместе. Всё. Завтра из садика забираю обоих. Ты лучше подумай, какую ему свою чашку отдашь, тарелочку. Надо же его из чего-то кормить. А я подумаю, что можно из твоей комнаты выкинуть.
— Зачем, выкинуть?
— Ну, а как же, надо же где-то ему спать, раскладушку поставить надо. Я думаю, что телевизор убрать придётся, с тумбочкой.
— Это как же без телелизела, это как же я без мультиков? Мама, папка-то чё надумал, Димку вместо телевизола. Да я, да я…
— Знаешь что, Ларушка, мы с мамой сейчас дойдём по одному делу к тете Вале. А потом договорим. Хорошо!

Когда родители вернулись. Лариска подошла к матери и тихо попросила.
— Мам, а мам, давай завтла в садик не пойдем. .
— А что так
— А ну его. Вдлуг папка плиедет и меня домой забелет, с Димкой!
И чего я буду с ним делать без телевизола? Иглушки делить, что ли!?

© Таволгин, 2006 Дата публикации: 26.01.2006 02:11

XXVII. Екатерина ШЕМЯКИНА У СТРАХА ГЛАЗА ВЕЛИКИ.

Объем: 1 721 [ символы с пробелами ]

У СТРАХА ГЛАЗА ВЕЛИКИ

Этим утром я проснулась в добром расположении духа и, сев на кровати, стала представлять, как буду завтракать хлопьями с молоком, правда, предварительно забыв о том, что мне нужно одеться, пойти в магазин и всё это купить.
Но тут в комнату вошла мама и сообщила мне, что мы пойдём на приём к стоматологу.
В ужасе я залезла на самый верх шведской стенки, которой у нас нет, не было, и никогда не будет. От страха у меня глаза на лоб полезли. Чтобы установить видимость, было необходимо срочно возвращать их на место вручную.
Моей старшей сестре пришлось с трудом стаскивать меня оттуда за ноги, и в отместку она заставила меня чистить зубы особо тщательно. …моя зубная щетка завалилась под ванну — благодаря стараниям моей кошки – мне пришлось импровизировать. Достав щетку для одежды, я отчаянно попыталась — и небезуспешно — вычистить ею зубы до зеркального блеска.
Но к стоматологу мы всё же пошли. Когда я села в кресло, у меня началась такая нервная трясучка, что в кабинете подпрыгивали все остальные кресла, врач и инструменты. Но стоматолог решил рискнуть. К врачу я отнеслась снисходительно и терпела его целых две секунды! Но потом то малое количество нервов, которое у меня ещё оставалась, не выдержало, почти ангельское моё терпение лопнуло, и я больно-больно укусила врача за палец. От внезапной атаки он подлетел так, что пробил головой потолок…
Приземлился он где-то в районе Соединённых Штатов, потому что в газете появилась заметка, гласящая, что в тех краях объявился хороший русский стоматолог. А так как мне пришлось лечить зубы целый месяц, то социологи защитили несколько диссертаций по исследованию причин внезапной вспышки массовой эмиграции «мозгов и рук».

© Шемякина Екатерина, 2006 Дата публикации: 26.01.2006 07:01