Сон Алексея Максимовича.

Алексей Максимович был пьян уже четвёртый день. Запой. Два часа назад он допил последнюю бутылку портвейна и уснул. Ему виделся чудной сон.
— Ну что, Алексий, — молвил суровый голос свысока, — отправляем Мы тебя
на Землю — в мир. Жить тебе в нём семьдесят один годок. Немало, скажу тебе, но парень ты неплохой, хоть и туповат.
— За что ты так меня, Господи?
— Молчи, окаянный. Раз говорю тупой, значит, так оно и есть. Но не плохой,
поэтому много годков-то и даю.
— Спасибо, Господи!
— Да не за что. Молодец, что не торгуешься. А то вот вчера трёх евреев в
мир отправлял, так всю душу вытрясли.
— Ну и как, Господи, уступил?
— Ещё чего! Плохо ты меня знаешь!
— Хорошо, Господи: Великий ты, Мудрый и Справедливый.
— Не елейничай!
— Прости, Господи, грешен, каюсь…
— Да заткнись ты, в конце концов! Судьбу тебе выбрать надо.
Перед Алексеем Максимовичем появилась дверь.
— Открой её, — сказал голос свысока, — увидишь там тысячи зеркал, закрытых
покрывалами. В них увидишь жизнь свою в разных исполнениях. Но знай, что зеркала кривые и могут показывать не всё истино. Поэтому, выбирая, думай, смотри на кривизну, сравнивай. Времени тебе сутки. Дерзай.
Алексей Максимович потянулся к ручке двери.
— Стой! – громко одёрнул голос, — посмотришь – не забудь зеркало
задёрнуть. А то потом убирай за всеми. Всё! Пошёл!
Алексей Максимович зашёл в комнату. Перед ним рядами располагались
зеркала, накрытые чёрными покрывалами. Конца и краю этим рядам не было. Он походил немного, посмотрел и открыл одно из зеркал.
Оно было ровным по краям и вогнутым посередине. В нём замелькали
кадры: тяжёлое детство, барак, пьяная мать, безотцовщина, школа, двойки, ПТУ, драка, тюрьма, освобождение, пьянки, драка, тюрьма, тюрьма, тюрьма… Алексей Максимович задёрнул покрывало.
Следующее зеркало было поведено справа и снизу. В нём появились:
детство в семье военного, гарнизоны, гарнизоны, гарнизоны, суворовское училище, военное училище, женитьба, горячие точки, ранение, инвалидность, развод… Покрывало вновь было задёрнуто.
Весь день Алексей Максимович ходил по комнате и открывал зеркала. Он
выбирал родителей побогаче, жену покрасивее, работу поприбыльней. Логика кривизны ему не далась, хотя он честно минут пять пытался что-то сравнить и осознать, но — увы. Тогда ему в голову пришла потрясающая мысль: нужно выбирать всё по максимуму, а если что-то и исказится, то этим можно пожертвовать. И он окрылённый этой простотой искал свой идеал.
Наконец Алексей Максимович остановился у зеркала сплошь кривого,
впало выпуклого, да поведённого. Но то, что он увидел в нём, заставило его счастливо заулыбаться – там была его мечта: вечная халява, чудесная страна, красивая покладистая жена, счастливое детство, богатство и долгая жизнь – в общем всё, что могло удовлетворить любого человека.
Алексей Максимович от радости потёр руки:
— Спрятали от меня такое… Но ведь нашёл же, нашёл!
— Ты выбрал? – спросил голос свысока.
— А то как же…
Алексей Максимович вздрогнул и проснулся. В замочной скважине брякали ключи. Он огляделся: коммунальная квартира, заваленная пустыми бутылками, старая мебель, запах сырости и мочи. Он сел на край дивана и посмотрел в зеркало – на него смотрело отёкшее, не бритое и довольно мерзкое лицо.
— Это я? – он потрогал себя пальцем.
— А то кто, алкаш несчастный, — в дверях стояла толстая баба с чемоданом в
одной руке и авоськой в другой.
— Ты кто, окаянная? – Алексей Максимович пристально уставился на неё.
— Это я то – кто? Хрен ты моржовый! Это я то – кто…
Дальше он дослушивать её не мог, так как стал уворачиваться от летящих
в него предметов, потом от ударов сильных рук… Алексей Максимович потихоньку ретировался к двери, попутно закрывая голову руками, выскочил в коридор и сделал рывок в сторону туалета. Там, закрыв щеколду, он наконец то смог расслабиться, сесть и обмозговать положение вещей. Но голова ещё не работала – нужно было похмелиться. А для этого необходимо выйти из туалета. Но за дверью гремел мат: угрозы сыпались, как из рога изобилия. Нет – это не выход. Что делать? «Чёрт, — выругался Алексей Максимович, — что-то я с судьбой напутал. Наверное, я, правда, туп, Господи. Нужно было подумать и выбрать другое зеркало».
А за дверью туалета продолжался недвусмысленный шум…