На серпантине узком и крутом
Дороги горной, даже днем опасной,
Стоит усталый всадник под плащом
И покрывалом ночи, лунно-ясной.
Он видит — впереди дороги нет,
И некуда ему с конем податься,
Внучатая племянница всех рек
На их пути спешит обосноваться.
Казалось бы, так просто повернуть,
Пройти в обход по новым горным тропам,
Но, вот беда, коня не развернуть,
И всадник встал, прильнув к крутому боку…
Как, право, трудно сделать первый шаг:
Предавши друга, повернуть и сдаться
Или, напротив, тронувши за храп,
Позвать с собой и в бездне затеряться.
Стоит наш путник… в саване тоски,
Одет в доспех решимости и кожи,
Стоит и держит друга под уздцы,
Такого друга, что предать не может.
И всадник… сделал первый шаг к стемнине,
И конь… всхрапнув, вослед ему ступил,
И ночью, лунно-светлой, на равнине
Двоих друзей поток похоронил.
