Шаман.

Дон Хуан живет в особенном мире и он оставил обычных людей далеко позади. Однажды, когда я был с доном Хуаном и его другом доном Хенаро, я увидел то одиночество, которое они разделяли и их печаль об оставленных позади внешних атрибутах и точках отсчета обычного общества. Я думаю, что дон Хуан превращает свое одиночество в искусство.
(Сэм Кин «Интервью с Кастанедой, 1976»).

Где ветра сражаются крылами,
Где их перья в горы вырастают,
Где озёра чистыми телами
Проникают в души птичьим стаям,
Он живёт без Торы и Корана,
Без креста и дни его без счёта.
В гнёздах белохвостого орлана
Он ночует с полпути полёта,
С полпути гортанного полёта
Древней песни, спетой за две ночи.
Духи вслед ступают по болотам,
Степь безвестной птицею хохочет.
В образы стекаются туманы, —
Видит в них он войны и потопы,
Сам огонь зализывает раны
На его потрескавшихся стопах.
Он гостям, отчаянным и редким,
Скажет всё по внутренностям куньим,
Чтоб задобрить души злобным предкам,
Он приносит жертвы в полнолунье.
Но когда луна была лисицей*,
Сторожил он зверя с чёрной меткой,
Чтоб к нему слетались, точно птицы,
Духи на берёзовые ветки.

Гости спорят с миром экзальтаций,
С душами, что созваны на вече:
— Трудно жить, где нет цивилизаций!
— Вы живёте проще, а не легче!
Идолов сменили на дощечки,
Только, что названье им – иконы,
Вместо тела жертвы – тело свечки,
Вместо поклонения – поклоны.
Так ли тЕсны в ваши храмы двери?** —
Тесных врат не ставят на дорогах!
— Эй, старик, зачем ты им поверил? –
Ты не знаешь Истинного Бога!

— Истину я знаю, только дети –
Вы, так увлечённые игрою,
Мёртв язык больших тысячелетий,
Спят слова, что Истину откроют. —
Он смеялся долго и беззвучно,
Соль Земли стекала по морщинам:
— Я служу богам собственноручно,
Каждый бог, воистину, — мужчина!

Он умолк…. У скул седые космы,
В шрамах лоб и волчий след над ухом,
А в глазах горит Великий Космос,
Подчиняясь странной силе духа.

* — фаза Луны.
** — «ВходИте тесными вратами…» — И. Христос. От Матфея, гл.7