Приехал Иванов к Петровне на дачу: с цветами, в костюмной паре, при галстуке… Весна! Круглые сутки теплынь, повсюду сирень и вечерами соловьи поют. «Пойдем, Петровна, соловьев слушать?»
Петровна в полотняных шортах, в глине по локоть и с синяком на ноге: посадочный сезон. «Что я, девочка что ли, соловьев с тобой слушать? Мне шестой десяток!» «Подумаешь!… Мне, вон, тоже шестой десяток. Давай, вспомним молодость!» «Ладно, вспомним, раз ты при галстуке… Умоюсь только, тележку возьму и пойдем.» «А тележка зачем?» «Так гулять же будем, мало ли что встретится?… У нас теперь знаешь, где самые звонкие соловьи? Возле фермы. А сирень такая что захмелеть можно.»
Тем же вечером, вспоминая, как познакомились пятнадцать лет назад, Иванов катил по грунтовке тележку с навозом. Под пение соловьев, при галстуке, и при довольной Петровне с сиренью.
