Искра искала выход. Она не знала, куда податься, где найти свое место. Как и всякая другая искра, она мечтала стать пламенем. Да таким, о каком еще долго будут помнить все: и люди и другие искры, которым не досталось такого счастья. О ней будут слагать легенды, и рассказывать их маленьким детенышам-искоркам. Ей досталась не легкая роль – быть искрой не простого пламени. Пламени, которое, в отличие от простого лесного костра может так никогда и не разгореться.
Она родилась внезапно, от простого соприкосновения рукавов. И уже не могла просто так исчезнуть. Это было не по правилам. Теперь она раздвоилась, жила как бы в каждом из них, одна и та же искра, которая объединяла такие разные сердца. Когда они встречались, просто проходя мимо друг друга, иногда, если повезет, даже соприкасаясь, искра думала, что пламя наконец-то разгорится, просто так это не могло закончиться. Каждый раз при этом она разгоралась, малейшее дуновение ветра могло всколыхнуть такой пожар, который будет очень трудно потушить. Но дуновения не было. И по мере отдаления их друг от друга искра как бы затухала. Такие внезапные возгорания очень утомляли ее, она уставала от них и все ждала того момента, когда наконец подует тот самый ветер. Иногда она видела себя в отражении других глаз. Иногда она улавливала, чувствовала себя через запах, вкус, а иногда, если очень повезет, даже через звук произнесенного имени. Иногда она перебегала с место на место через пальцы, а иногда даже через воздух. Но пламя все никак не разгоралось. То разгораясь, то потухая снова, она видела, как воздух становиться раскаленным, когда они приближаются друг к другу.
Ее никто не подпитывал. И постепенно она потухла. Она даже плакала, хотя искры никогда не плачут, когда от ее надежд, как и от нее самой остался только пепел. Маленький огарок где-то на самом дне их сердца. Так глубоко, что там никто никогда не ворошит. Иногда, смотря на старые фотографии, пепел легонько шевелился. Как будто там, где-то в глубине существовала еще частичка той старой искры. А может, это было всего лишь старое, потухшее воспоминание.
