Похититель сердец

Похититель сердец.

Поздняя осень, конец ноября. Но солнце не сдается, светит из последних сил на замерзшую землю. Ему не справиться, уже зима вступает в свои права. Его призрачные лучи выглядят, как робкие попытки заявить и напомнить о себе. Тоскливо.
Ольга, не замечая этого свечения, понуро бредет домой. На душе тяжело от мрачных мыслей. У Анастасии Матвеевны снова был сердечный приступ. Врачи говорят, долго не протянет. Этот, а в лучшем случае следующий год, будет для нее последним. Понимая, что не права в своей глубокой привязанности к этой старушке, Ольга ничего не могла поделать. Слишком уж она напоминала покойную мать, погибшую в той проклятой аварии, которая не оставила следов на ее теле, но навсегда заволокла мраком ее душу, лишив единственного дорогого человека на свете. … Она также непритворно морщится, когда видит фальшь вокруг себя,… похожий китайский пластмассовый гребень, собирающий на затылке волосы, опыленные сединой и тот же пытливый взгляд, который слишком сложно выдержать. Это почти напоминало прежнюю жизнь, но в новом месте…
Жесткая депрессия выбила надолго Ольгу из колеи. Пришлось оставить престижную работу в коммерческой фирме, и лишь необходимость зарабатывать себе на жизнь, вынудила Ольгу пойти на должность секретаря в дом престарелых, точнее элитный пансионат для родителей и родственников богатых людей.
Публика в этом учреждении была самой разнообразной от откровенных хамов до божьих одуванчиков, безобидных старичков покорно несущих свое бремя подкидышей. Дети отказались от своих престарелых родителей, дабы не обременять себя заботой и вниманием, в которых старики очень нуждались. А души стариков были неизлечимо больны. Они были больны той невидимой глазу и медицинским приборам болезнью, что изнуряла нутро, разлагая каждую клеточку организма мыслями и переживаниями, и заставляла пожилых людей страдать не только физически. Всепоглощающее одиночество. Ненужность. «Старый семейный хлам и лишние затраты». Вот так грубо говорили те их них, кого отчаяние и обида уже отпустили, сделав равнодушными ко всему.
Уютный загородный дом с его почти безжизненными постояльцами не помнил ни праздников, которые бы поднимали настроение, вызывая улыбки, ни спокойного умиротворенного сна без ночных шарканий и тихого шепота во сне имен детей, ничего того, что вывело бы их из состояния того морального заточения, уготовленного им самыми близкими людьми. Слабые позывы совести здесь заглушались щедрой оплатой за содержание, но, несмотря на буквальную роскошь, которая царила в заведении, в нем навсегда поселились боль и тоска. Вот так вот сложилось, что об ауре гуманности здесь говорить не приходилось.
Анастасию Матвеевну привез сюда сын. Ольга его не видела. Это было еще до ее поступления на работу. Познакомившись с этой интеллигентной старушкой, она до боли ощутила душевное родство и близость. Манера говорить, легкие движения, речевые обороты – не только это напоминало ей мать и было приятным. Ей нечем было заполнить свой пустой и безликий быт, некому было дать совета или пожаловаться на свою порой беспричинную грусть. И вот она нашла себе тихую, кроткую собеседницу, понимающую ее с полуслова. Ольга спешила на работу, чтобы пожелать Анастасии Матвеевны доброго утра, погулять с ней по парку в обеденный перерыв, выкроив минутку, забежать к ней на чай, занести ей обожаемый лимонный зефир и обязательно попрощаться вечером.
Анастасии Матвеевна охотно делилась историями из своей жизни. Она безумно любила своего единственного сына, растила его без мужа, но потом он занялся серьезным бизнесом, у него большая семья, дети, а у Анастасии Матвеевны слабое сердце, и он предложил отправить мать в санаторий, чтобы не шокировать детишек участившимися приступами. «Он у меня очень заботливый!» — неизменно с любовью говорила старушка. «Отъявленный мерзавец он! Даже не приехал ни разу!» — думала Ольга, не смея даже мимикой выразить своего отношения, дабы не расстроить милейшую Анастасию Матвеевну. «Приспособленец. Притворяется любящим сыном, которому ни только острые припадки совести незнакомы, но и о неловкости, видимо, не слышал. Неужели он ничего не испытывает, это же его мать?!»
Дома Ольгу ждал кот Фантик. Семьи у нее не было. Не сложилось. Ей 35, внешне привлекательная, добрейшей души женщина, не смогла создать семью из – за ригидности психики, застревания, т. е. неспособности забыть мужчину, в которого она влюбилась еще в школе. Он давно и счастливо женат, имеет трех дочерей и даже не подозревает, что искалечил судьбу такой милой женщины, переполненной любовью и вынужденной изливать ее не по назначению… Но все еще верной своим чувствам, где – то абсурдным, отчасти лишенным логики, абсолютно бесперспективным и даже часто непонятным ей самой.
О ее любовных муках и собственной моральной казни из – за них знала только мать, которой уже нет. По каким – то непонятным причинам Ольга не делилась этой проблемой затянувшейся страсти с Анастасией Матвеевной. Кроме того, она без конца пыталась его забыть, уничтожить в памяти все то, что пусть даже косвенно приводит к пережитому…, переживаемому. Не получалось. Его имя как плохая шутка преследовало ее везде: ей попадались книги с именами героев, как у него, ей хотелось писать эти буквы в дневнике, выводить их тщательно, выписывая каждый завиток, словно выделяя главную мысль, ей слышались даже имена детей в песочнице …звучавшими как единственно любимое. И только недавно, устав от этих обостренных эмоций, она поняла, что парализована существом этого человека. И как бы она не призывала на помощь всю свою волю – ничего, ничего не менялось.
А вообще Ванечку (так зовут избранника Ольги) ни в чем нельзя винить. Таких как он больше нет. Безумно красив, похож на Ланового, обходителен, внимателен ко всем без исключения, а его обаяние было причиной женских вздохов, начиная с ясельных нянечек, заканчивая его тремя дочерьми. Он всегда был окружен женщинами: его обожали, осыпали комплиментами, поцелуями, конфетами, лаской. «Ангелом поцелованный», — говорила о нем классная руководительница. Ольга влюбилась в него в первом классе и до десятого следовала за ним тенью, помогая ему решать контрольные, беря на себя его шаловливые выходки, угощая вкусными домашними пирожками. Словом, с удовольствием делая все, о чем не попросит ее кумир.
Но это была односторонняя симпатия. Предмет ее обожания не пускал влюбленную девочку в свои «мир»: она так и не знала, кто из одноклассников – ему настоящий друг, чем он занимается после школы, есть ли у него брат или сестра и даже ни разу не сталкивалась с его родителями. А он не говорил ей этого или же не хотел говорить. Безусловно, он был с ней предельно вежлив, по праздникам дарил незамысловатые подарки, не более того.
После школы их пути разошлись. Ольга не набрала баллы на физико – математический факультет, куда поступил Ваня, и ей пришлось идти на иностранные языки.
Кумир, тем временем, влюбив в себя дочку ректора, более чем благополучно женился. И Ольга заставила себя не приближаться к нему, т. к. это причиняло немыслимую боль. Регулярно до нее доходили слухи, что у Ванечки родилась дочь, потом еще одна и еще. Жена его боготворила, поэтому и отказалась от успешной работы, чтобы у Ванечки всегда был горячий ужин, хранящий тепло любящих рук. Да, и любая на ее месте поступила бы также. Ванечка заслуживал всего самого лучшего. Угодить ему – вот великое счастье и призвание женщины!
А Ваничкин бизнес, тем временем, стремительно шел в гору. Его запатентованное изобретение приносило бешеную прибыль, а его разработками в области физики заинтересовались за рубежом. «Иллюстратор успеха» — так сказала бы о нем покойная мать Ольги.
Кстати, вчера Оле звонила Галя – одноклассница, которая в отличие от подруги, не скрывала своих чувств к Ивану. И даже делала робкие попытки увести его из семьи, аргументируя это просто, по – бабски, «я тебе сыночка рожу».
Но на Ивана эти уловки не действовали. В его жизненные планы не вмещалась неудачница Галька с их потенциальным сыночком – ему хватало безмерного обожания окружающих его женщин. Он уже схватил за хвост удачу и у него все есть. Кроме того, Ванечка был хорошим знатоком женской психологии. Он умело пользовался вниманием и «придыханием» слабого пола. Искусно манипулировал, отпускал, не задумываясь, комплименты, восторгался, шутил… В общем, таких не любят, а обожают издали, повторяя и славя их имена. Прошло время, и Галя смирилась. И из занудливой поклонницы превратилась в пассивного созерцателя объекта своих дум. Ей также страстно желавшей, как и Ольге, заполучить такой образец мужской харизмы, не удалось приблизиться к нему ни на метр, как и не дальше роли бывшей одноклассницы. Она даже сначала во имя этой великой цели многим пожертвовала: развелась с мужем (которому ну, уж совсем далеко до ее эталона) и перевелась на другую работу (не нужно говорить, что располагавшуюся в ближайшем соседстве с офисом Ванечки).
Но, ежедневно мелькая перед любимыми очами, она, видимо, выдала свою скрытую мотивацию, из – за чего потеряла его даже из категории собеседников. А Ольга тем временем жила в своих иллюзиях и принимала их за счастье, которое по ошибке на нее свалилось.
Так вот, Галька узнала, что Иван на следующей неделе со всей своей семьей улетает в Америку на неопределенный срок, а может быть, и навсегда. Сердце Ольги тоскливо сжалось: знать, что любимый, хоть и не твой, но рядом, ходит по тем же улицам, забегает в те же магазины, дышит тем же воздухом, было ей необходимо. Теперь Иван улетает в другую жизнь, к которой Ольга не сможет иметь никакого отношения.
Вся, поглощенная печальными мыслями, Ольга брела к пансионату. Со стоянки тронулся новенький «Мерседес». «Совсем как у Ванечки», — мелькнуло в голове. Дверь в комнату у Анастасии Матвеевны была распахнута. Переступив порог, Олька охнула и прижалась к косяку. Анастасия Матвеевна лежала на полу, скрючившись как эмбрион, а вокруг нее хлопотали врачи. «Сын приезжал, улетает в Америку, а ее оставляет здесь. Сердце не выдержало», — сказал главный врач. Ее последними словами были: «Ванечка, за что?».