Над распустившейся луной
Мелькание миндальных шершней;
Женьшеневый отвар замешан
С огнём и чёрной бузиной.
Я мастерила оберёг,
Войдя в темнеющий орешник –
От опрокинутых пирог,
Рогов, когтей и рачьих клешней –
Тебе. Трёх ящериц язык,
Дюжина глаз столчённых волчьих
И малахит. Ходил кадык —
Ты пил, и был настой тот горче,
Чем белена. Под капюшон
Ты спрятал скулы цвета кости
И, сгорблен, на восток ушёл
С моей ореховою тростью.
Когда нагонит вдруг гроза
Иль пёс шальной, светясь оскалом, –
Иди, тот пояс повязав,
Что я из осоки соткала.
…Ты миновал обитель ведьм,
Зигзаг змеи, лесные своры
И хижину, где вяжет смерть
Петли неброского узора.
Отколь мне было то прознать,
Что сгубят не лихие беды,
А локтя стаявшая гладь
И привкус губ, как месяц, бледных?
Что, пригубив другой отвар
И в простынях других покоясь,
Забудешь путь под мой анчар
И сбросишь осоковый пояс.
