Той весной я сплоховал немного (хорошо не целиком в кумач), — Рубанула по колено ногу Пьяная с устатку военврач, И судьба легла горелым блином На культю из рваных мышц и жил В сотне верст от ихнего Берлина Под стопарь за тех, кто не дожил. Я тогда вобще был редко трезвым, …
Когда мы жили на Земле, Там жили Сталин и Гагарин… О нас один упрямый парень Зарубки делал на скале. Когда мы жили на Земле, Вели Учители за руку И в жизнь и в чистую науку, Когда мы жили на Земле. Когда мы жили на Земле, Мы были молоды и смелы …
Штурм немыслимый- Тихим холодом Проникаемый В тустороннее, Низразвергнутый Ледяной волной… Тишина кругом… Все прекаянно…
Наша жизнь подобна облакам. И как у людей, так и у облаков своя судьба, свое течение. Бывают маленькие облачка — они как дети — легкие, воздушные, беленькие, чистые. Они весело бегут по небу, подгоняемые легким дуновением ветерка, и солнце сверкает между ними, и на душе становится легко и безмятежно, глядя …
Нет, мне не поверит никто. Ну, и пусть! И я б не поверил сам. Мы видели, всеми святыми клянусь, Бегущую по волнам! Тот день не сулил ни боев, ни утрат. Был трюм для наживы мал. Под ветром, что быстро домой гнал фрегат, Веселый Роджер плясал. Чьим криком, не помню, был …
Он знает все, как есть, а нам бы хоть Не наломать простейших дров… Он чувствует тебя по запаху… Еще бы! Ведь таких духов! Он без причины любит следствие, Он – только свет и естество И первое любви приветствие Входящей в двери — от него. Он не носитель яркой внешности, Не …
В негромогласной новизне Я затаюсь слегка И острой станет боль во мне, Как запах чеснока. Мы видим, как любовь сильна – Огромных чувств острог! Но точно знаю, что она Пока еще севок. И утро каждое пока Встает не с той ноги: Ее не носят облака, А гладят – утюги… Но …
Не владея чертой Коперфильда проделывать трюки, Не имея отменных способностей скорости звука, И подавно, таких, что приводят в движение свет… Не жалея о том, что обычных возможностей нет, Я летаю душой, убежденной однажды считать, Что имеет она все права так несложно летать! Я летаю мечтой, состоящей из тысячи сцен Проникаю …
Мухи роились, пируя на ранах открытых. Стражник глумливо мочился и ржал мясолице- Высился рыжей громадою, оспой изрытой. Рыхлый священник устал и молиться и злиться. Сгустками крови тщедушно захаркался пленник. Потно прилип оселедец на бритый затылок. Пытан, избит, но по-прежнему не на коленях. Пала звезда и зависла кометою стылой. Плотник приладил …
Мухи роились, пируя на ранах открытых. Стражник глумливо мочился и ржал мясолице- Высился рыжей громадою, оспой изрытой. Рыхлый священник устал и молиться и злиться. Сгустками крови тщедушно захаркался пленник. Потно прилип оселедец на бритый затылок. Пытан, избит, но по-прежнему не на коленях. Пала звезда и зависла кометою стылой. Плотник приладил …