… когда марионетке удаётся освободится от сковывающих движения нитей и решиться на шаг в сторону от привычного пути и тут же поплатиться за это…
… когда каждый шаг неизменно отдаётся криком отупляющей боли в мозгу, а лица вокруг пугают уродливо-насмешливыми гримасами масок…
… когда лишь постепенно стараешься приучить себя к тому, что вот-вот можешь оказаться там – без предупреждения и без единого указателя пути… лицом к лицу с собственным, враждебно скалящимся отражением…
Черта, отделяющая один мир от другого, день ото дня становится всё тоньше, всё незаметнее, и с каждым разом становится всё труднее заставлять себя переступить её…
Поначалу это казалось забавным, ни к чему не обязывающим приключением: сбежать туда на время и поиграть в таинственного, одинокого и чертовски опасного зверя… После жизнь обычно становилось гораздо более терпимой – ведь всегда можно было успокоить себя мыслью, что вот он — потайной, известный лишь мне лаз… Поначалу всё обстояло именно так…
Кто бы мог предположить, что спасительному Рубежу суждено будет стать лезвием бритвы, и что безопасное и укромное «там» обернётся гораздо более реальным кошмаром, чем тривиальное, наскучившее и напоминающее вездесущую и уже порядком осточертевшую тень — «здесь»…
Более изощрённую пытку сложно себе вообразить: с каждой попыткой бегства карта Мира-за-Рубежом становилась всё сложнее, раз к разу она дополнялась новыми Правилами, обязанностями и требованиями… Ожившей и освободившейся от ненавистных пут марионетке суждено было познать все «прелести» сознательного и бытия… Долгожданные самостоятельность и независимость украсили нежную кожу незаживающими рубцами, вновь и вновь обжигающими память: «Помни! Миссия должна быть исполнена… Помни об этом!…»
Возможно, проворно миновав Рубеж впервые, я просто не обратила внимания на надпись, изувечившую гранитную плиту, отделяющую «там» от «здесь»… Лишь много позже бросилось мне в глаза переплетение древних рун, гласившее:
«Да не вернётся назад, не изведавший Лабиринта…
Да будет обречён на вечные скитания между Мирами посчитавший один из них — лучшим…
Да будет вознаграждён миссией Носителя тот, кто сумеет увидеть происходящее там и поведать об этом, вернувшись назад…»
Слова эти по сей день мерцают во мгле Перехода и призваны напоминать о его истинном назначении… Однако, увы – попавшему туда впервые не до них — после же надпись эта не имеет значения, ибо изменить что-либо уже невозможно…
Я никогда не возьму на себя смелость, счесть посланный мне Дар невыполнимой миссией, или же проклятьем, изувечившим линию моей жизни… Ни единому слову ропота не сорваться с моих губ… ибо это не подобает Носительнице…
Порой я оглядываюсь назад и – хоть мне и не дано повернуть ход событий вспядь и вернуться в исходную точку Лабиринта – я могу видеть то, чего я лишена теперь…
С того момента, как мне стало ясно, что игра закончилась, и начался Путь, я также осознала, что отныне мне не у кого будет спрашивать совета, некому будет следовать и повиноваться…
Заманчивый аромат долгожданной свободы и отвоёванной назависимости приобрёл новый, неизведанный оттенок: то был привкус ответственности…
Разница заключалась в том, что теперь укромное «там» не служило мне убежищем от всяческих неудач «здесь» – скорее они преображались в препятствия, которые необходимо было преодолевать. Отныне мне не было дозволено убегать – я получила доступ к Рубежу, с тем, чтобы раз за разом возвращаться, сохраняя в сердце опыт, приобретённый «там» и использовать его по возвращении, тем самым признавая свою принадлежность к Носителям.
Лишь постепенно становилось мне ясно, насколько серьёзна и полна сложнейших заданий моя миссия, сколько выдержки, терпения, проницательности и силы потребуется мне для моей новой роли.
Отныне Рубеж перестал быть моей тайной, — ещё не став видимым и доступным для всех, он непрерывно напоминал мне о том, что ни одна ничтожнейшая частичка Знания не должна быть утеряна…
Шаг за шагом, ступень за ступенью, суждено мне было познавать оба мира – учиться видеть и учиться воплощать увиденное – вот те основы, которые я должна была освоить.
Пересекая Рубеж и ступая туда я отправлялась на поиски Пути, училась ориентироваться и применять полученные ранее знания, училась идти вперёд и отступать, училась побеждать и терпеть поражения – ибо всё это неразрывно переплетено в единую сеть закономерностей.
Возвращаясь назад, мне надлежало начинать всё заново, свято храня в сердце впечатления оттуда – скитаться в поисках возможностей воплотить приобретённые знания. Я должна была быть готова к тому, что мои знания не будут приняты с должным пониманием их необходимости. Я должна была вновь отправляться на поиски – по эту сторону Рубежа…
Труднее всего давалось мне осознание того, что мои знания о мире, в котором я жила до того, мало пригодны для исполнения доверенной мне миссии: я не могла использовать свой прежний опыт, он неминуемо терял свою ценность, и мне приходилось начинать заново. Несомненно, опыт, приобретённый там, был намного более значителен и полезен для меня теперь, но, тем не менее, мучительно тяжело было осознавать, что моё «я» также претерпевало изменения, впитывая в себя драгоценные частицы Знания оттуда. Именно поэтому пребывание здесь становилось порой невыносимой пыткой – так как, имея теперь воможность видеть оба Мира, я всё чаще ощущала себя чужой в моём родном, постепенно отдаляющимся от меня, не признавая меня своей полноправной обитательницей.
Я знала и ранее о том, что мне предстоит путь без сопровождающих и помощников, без провожатых и защитников: моя миссия подразумевала одиночество, ясность ума, хладнокровие и железную выдержку.
Одним из самых тяжёлых испытаний оказался не сам Путь, но осознание непринадлежности ни к одному из вверенных мне Миров – осознание собственной миссии, обрекавшей меня на особую, невыразимо важную, но почти невыносимую роль Носительницы…
Возможно, образ Волчицы был отождествлён с моей миссией ранее – роль эта была избрана не мной, не я вольна была выбирать зверя, у которого я могла бы черпать энергию на протяжении моего пути.
Волчица-Оборотень… Пугающе-далёкий взгляд и оскал, способный остановить любого, осмелившегося встать на моём пути… Жёсткая шерсть цвета воронёной стали, служащая маскировкой… Тоскливый вой, раздирающий в клочья полупрозрачный воздух лунными ночами, напоминая о том, что Волчица хранит ещё воспоминания о мягком и уязвимом человеческом детёныше, ещё понятия не имевшем о своей Миссии…
