Постановка «Снежной Королевы»

Персонажи:
Константин Флаймер – староста
Алексей Гончаров – писатель, просто творческий человек
Павел Слоников – стеснительный мальчик, поклонник творчества Алексея
Петр Ветров – не комсомолец, но зато спортсмен и просто красавец
Юрий Школьник – фамилия говорит сама за себя
Сашка и Пашка Зайцевы – близнецы
Борис Дровякин – славянское имя от «бор» – борьба и «слав» – слава
Макс Крутой – фамилия говорит сама за себя (наикрутейший чувак)

1 глава.

Она смотрела на меня. Боже! Как она красива на фоне этой стены… Стены? Хм, нет. А если… Она смотрела на меня. Боже! Снежинки запутались в ее волосах, как… Как, что? Вот, черт! – черноволосый парень снова посмотрел в окно, — снежинки шли равномерными стадами и осыпали нас… Грррр! Я не люблю, когда смотрят через плечо! – горе-писатель резко развернулся, чудом не свалившись с подоконника. Любопытный паренек испуганно ойкнул:
— Ну…, я… мне… просто стало интересно – он посмотрел в глаза черноволосому, пытаясь пробить того на жалость.
— Почему ты все время подкрадываешься? – проговорил первый сквозь зубы.
— Мне нравится, что ты пишешь…
— Это я понял еще два года назад. Хорошо, вот бери – парень отдал второму несколько исписанных витиеватым почерком листов, — мой новый рассказ «Матричное облако» благодарному читателю.
Второй паренек тут же уткнулся в рукопись.

***
Сегодня был обычный день. Покрытые инеем деревья, молочный туман и сугробы по колено. Все это вызывало приступы какой-то непонятной радости. Серо-белое матовое небо, которое задевали крыши домов, казалось, рухнет на город. Белые хлопья снега, как безумные носились между небом и землей, норовя залезть за шиворот зазевавшемуся прохожему.
Черноволосый юноша еще раз бросил взгляд на белых мушек, круживших свой вальс за окном.
— Про лающие снежинки, это уже где-то было, — он скомкал листок, и запустил его в голову рыжего парня. Тот чуть вздрогнул, поправил съехавшие вбок очки, опасливо оглядываясь, пожал плечами, и снова погрузился в чтение.

Третий курс информационных технологий откровенно скучал. Тоска проявлялась в том, что каждый занимался своим делом. Черноволосый Алексей Гончаров, сидя на подоконнике, сочинял очередной рассказ, грызя от раздражения кончик шариковой ручки. Он что-то шипел, а также ритмично бился головой о стену или окно. Так, мысли, по его мнению, собирались в красивые строки.
Павел, боготворил Алексея, став его первым и постоянным читателем. У Слоникова был слишком мягкий характер, от чего он сам же и страдал. Никогда не нарывался на неприятности, они находили его сами. Бедный паренек стеснялся сам себя, поэтому никто не знал, что он играет на фортепиано, скрипке, знает украинский и французский в совершенстве, но не представляет, что со всем этим делать.
Почти полной противоположностью Павла был Петр Ветров. Красивый, спортивный молодой человек, правда весь погруженный в изучение чуда связи, называемое мобильным телефоном и в собственное превосходство. Толпы девчонок, анонимные звонки и SMS-признания – он уже давно привык к этому. Девушки у него не было. «Я ищу ту, единственную…» – гордо декламировал Петр, резко разворачивался на 180о и преспокойно удалялся. «Мобильный маньяк!» – смеялись его одногруппники, завидев высокого юношу, пялящегося на мобильник, как на будущую невесту. Вот и сейчас он, вальяжно развалившись на стуле отправляет SMS-ку очередной поклоннице.
За первым столом, жадно вцепившись в учебник по «Теории Информационных процессов», сидел Юра Школьник – Рыжий Ботаник, Очкарик, Заучка, Ходячая библиотека, Яндекс. Без книги его видели только на детских фотографиях. Юрий умудрялся читать везде, где можно и нельзя: на занятиях, переменах, по дороге в университет и домой. Приносил книги на физкультуру, и даже дискотеки, где уютно устроившись в коридоре улетал в мир матриц и Паскаля.
Еще две личности, в данный момент, оставляли следы своих ботинок на потолке, прямо над преподавтельским столом. Близнецы Сашка и Пашка Зайцевы являлись главными шутниками и проказниками университета. Голубоглазые, с кудрявыми золотистыми волосами, они похожи на ангелочков, сошедших с картинки. Правда своей ангельской внешности эти бесы не оправдывали.
Борис Дровякин — «борец за добро и справедливость», громко выдохнув, приложил стеклянную бутылку к заплывшему глазу. Откуда такое великолепие никто уже и не спрашивал. Все знали ответ: Кто-то кому-то что-то сказал. Тот что-то ответил. Дальше, в такого рода дискуссии участие принимали все присутствующие.
Положив ноги на стол, и раскачиваясь взад-вперед на стуле, за Борисом сидел Макс Крутой – фанат hard-рока, heavy-metal и готики; поклонник RAMMSTEIN, Агаты Кристи, Metallica, Marillyn Manson. Парень крупного телосложения, в народе называемый «Шкаф»; рокер, байкер, хакер. Отрастил волосы до плеч, на зависть любой девчонке. Также он гордился татуировкой на правой руке от плеча до запястья, серьгой в правом ухе и мотоциклом марки «Harley», который собрал сам.
Вот так весело, с музычкой из плеера Макса, глухими ударами о стену головой Алексея и задорным хихиканьем близнецов, ждали с моря погоды, а именно – сообщения: «ДОМОЙ!». Тихонько пнув дверь, в кабинет вошел высокий блондин, его серые холодные глаза сверкали. Держа руки в карманах черного плаща, он не спеша прошагал к доске, исписанной какими-то формулами. Четырнадцать глаз с надеждой смотрели на него (одна пара — в учебник). Староста, а это был он, ехидно усмехнулся.
— Я был в деканате, — оповестил он присутствующих, — и… занятий не будет. Но – он поднял руку, призывая к тишине – я был на студсовете…
— А мне уже идти надо. В больницу, — Крутой «изящно» проскользнул между рядами. Но староста был проворнее. Подлетел к двери и закрыл ее на ключ:
— Пока вы меня не выслушаете, никто отсюда не выйдет, — отчеканил блондин, спрятав ключик в кармане брюк.
— Изверг, — прошипел Макс.
— Очень приятно. Константин, — парировал староста. Константин Флаймер – третий год назначался старостой. Обладал прекрасной реакцией и меткими замечаниями. Лидер по своей сути. Знал генеалогическое древо своей семьи вплоть до 7 колена, и гордился своим родом. Его отец, потомственный английский аристократ, часто рассказывал историю о том как его прапрадед выгнал своего сына, за то, что тот выбрал в жены девушку из простой семьи. Отверженный Флаймер направился в Сибирь, подальше от отца. Открыл свое дело. Поставил себя на ноги. Эта история передавалась из уст в уста, из поколения в поколение.
— Так вот, — продолжил Флаймер – Все знают, что Новый Год – это праздник. Счастье, охватывает людей…
— А покороче нельзя? – заныл Макс, обхватив голову руками. Все остальные дружно закивали.
— Хм. Можно и покороче. К праздничному вечеру мы должны подготовить сказку. Участвуют все. И никаких отговорок. Ясно?
— Я не буду выступать, потому что у меня фингал. А это не красиво… А у меня память плохая, и я шепелявлю… Мне вообще все по фигу! Я соглашусь только на принца… Какую-нибудь пятисот-степенную роль… Переволнуюсь, и все забуду… Стесняюсь… – затараторили студенты.
— Цыц! – рявкнул Константин, и все затихли, — Вы знаете, как я страшен в гневе. Думаете мне самому вся эта дребедень нравится? Хотите сказать, что это я во всем виноват? Тогда вперед! Переизбираем старосту! Нового! А я умываю руки! – Константин мысленно себе поаплодировал. Он нередко устраивал подобные истерики, и с каждым разом все больше убеждался, что они производят неизгладимое впечатление на его одногруппников.
— Так, что за сказка? – тихонько спросил Павел, будто боялся, что его услышат.
— Сказка? – Флаймер безмятежно развалился на стуле – «Снежная Королева» (*смачный зевок*).

2 глава

— «Снежная Королева»?! «Снежная Королева»?!!! И ты об этом так спокойно говоришь?!!! – Алексей даже не заметил, что начал кричать.
— А ты хочешь, чтобы я смеялся и радовался?! Ха, ха, ха! Ура, ура, ура! Доволен?! – ответил ему Константин, на что Гончаров возмущенно фыркнул.
— По моим воспоминаниям, в этой сказке обалдеть сколько женских ролей! А у нас общество мужское, и я не собираюсь выставлять себя посмешищем перед моими поклонницами. И если вы не хотите моей смерти, то освободите меня от этой… – Ветров сделал паузу, пытаясь подобрать определение, и не смог.
— Мы сократим количество ролей. Женских. Так как мужских практически нет, — Константин начал постукивать по столу ладонью в такт «АЛИСЕ», доносящейся из максовского плеера.
— Там же какой-то пацан паззлы собирал! – воскликнул Сашка, разукрашивая фиолетовым маркером кактус.
— Да, и его зовут Кай, — мрачно объявил Алексей, — а его подругу – Герда.
— А по-моему это его сестра, — возразил Пашка, приклеивая тому же кактусу бумажные глаза.
— Да пусть хоть внучка по материнской линии приемной дочери Кая. Мне плевать. Мы ж не «Санту-Барбару» снимаем. Давайте быстрей, — крикнул Крутой так, что у Дровякина в ушах заложило.
— Так. А теперь успокоились все и слушайте сюда! – Константин в одно мгновение выудил из своей папки лист писчей бумаги и ручку, — Давайте распределимся по ролям.
— Я думаю, будет круто, если у Кая появится брат-близнец, — поделился своей мыслью Сашка.
— Или это будет его глюк, или совесть… – добавил второй Зайцев на секунду отрываясь от своего занятия.
— Нет. Нет. Нет, — замотал головой Флаймер, — Мы не будем менять сюжет. Алексей вряд ли согласится на это.
— Что?! – завопил Гончаров, вскакивая со стула, — А при чем здесь я?! Почему это никто у меня не спрашивает согласен я, или нет?!
— А потому что, просто-напросто у тебя нет выбора, наш дорогой талантливый писатель-сказочник. А теперь сел на место, и сокращай давай сказку. Девять ролей. Понял?! – ласково сказал староста, отчего Алексей согласно кивнул.
— Только я не помню всех подробностей произошедшего, — прошипел Гончаров, пытаясь своим взглядом просверлить дырку в голове Флаймера.
— Давайте у «Яндекса» спросим, он у нас самый начитанный, — предложил Борис. Все посмотрели на читающего Школьника.
— Юра, прием. Юра, как меня слышишь? Прием, — Школьник с большим трудом оторвал глаза от книги, взгляд его сфокусировался на стоящем над ним старосте.
— Я с тобой полностью согласен, — отсутствующе произнес Юрий.
— Ловлю на слове, — быстро подхватил Флаймер, пока Школьник не опомнился, — Что ты знаешь о «Снежной Королеве»?
— Нууу… – студенту понадобились несколько минут, чтобы осмыслить вопрос и дать ответ, — Несколько лет назад я вычислил приблизительную скорость курицы, бежавшей за санями главной героини сказки. И что вы думаете? – он обвел взглядом своих одногруппников, изо всех сил пытавшихся не хихикать, по крайней мере громко.
— Что? – задал вопрос Павел, единственный заинтересовавшийся человек этим исследованием.
— А то, что эта птица не могла физически с научной и зоологической точек зрения…
— Так! Стоп! – Константин стукнул кулаком по парте от чего все непроизвольно вздрогнули, а сам исследователь замер с открытым ртом, — вообще-то нам курица в данный момент не нужна. Конечно, мы бы с удовольствием послушали твои рассуждения, доводы, теории и расчеты, но… не время.
— А давайте кого-нибудь в библиотеку отправим, — предложил Борис, лениво почесывая затылок.
— Да, но только в детскую, — дополнил Флаймер, хищно оглядывая присутствующих.
— Тогда Ботаника, он эти места любит, — пояснил Дровякин, поглядывая на старосту. Последний с сомнением посмотрел на Школьника, упоенно читавшего учебник, и покачал головой:
— Нет. Его нельзя. Вдруг вычислит чего-нибудь, наподобие объема желудка волка, съевшего Красную Шапочку и ее бабку. Лучше не рисковать. А давай-ка Дровякин мы тебя пошлем.
— Не, меня нельзя. Своим фингалом я детей распугаю, — отчаянно замотал головой Борис.
— Макс, — староста прищурил один глаз.
— А может так вспомним, — жалобно ответить ему не удалось, зато сарказма – хоть отбавляй.
— Давайте так, — согласился Флаймер. Все, как китайские болванчики снова согласно закивали.
— Так вот. Уже есть две роли. Кто будет Каем? – громогласно спросил Алексей, — Этот пацан должно быть был невероятно красив, если в него эта Королева влюбилась. Кто тут самый красивый? – писатель произнес эту фразу уже в полной тишине. Его взгляд остановился на Ветрове.
— А чего это вы все на меня уставились? И не такой уж я и красавчик. Вам это кажется. Честно, честно, — оправдывался Петр, откладывая телефон в сторону.
— Значит, Кааай, — намеренно растягивая последнее слово произнес Флаймер, делая записи на листке, который он озаглавил коротко и ясно – «СКо». Обиженный до глубины души Петр, отомстил часом позже злополучному листку, когда староста отвернулся. Так и появилась рядом с аккуратно написанной «СКо» корявая приписка «тина». Герду выбирали очень долго. Измаялись все. Руководителем кастинга по отбору подруги-невесты-будущей жены Кая (единогласно решили все) был Петр, которому, как оказалось, совсем не просто угодить. Ему не нравилось абсолютно все: Павел был слишком упитан, Юрий, напротив, слишком худ, близнецы – из-за того, что их слишком много, Гончаров – из принципа, Борис – битый, про Макса не скажет, а староста – злыдень. Последний довод окончательно вывел из относительно уравновешенного состояния, Флаймера.
— Мы же тебя не жениться заставляем! Десять минут на сцене, и все! Чего тут сложного?!
— Да мне плевать на твою сказку! – в ответ завопил «Кай».
— Ах, так?! Ну, ладно! – прошипел блондин, скрипя зубами. Напротив подписи ГЕРДА появилась фамилия – Крутой. Руки Петра сами собой потянулись к горлу старосты, который не замедлил отпрянуть назад, и объявить, как ни в чем не бывало:
— Ну, и какая у нас следующая роль?
— Бабушка там была, — подсказал Алексей.
— Павел, — в один голос произнесли все информаты, Флаймер не замедлил записать, хотя был уверен, что Слоникову не хватит духу противоречить кому-либо. В самом деле, не хватило.
— А еще там была ворона. Две штуки, — пробормотал Борис, чуть улыбнувшись.
— Откуда ты знаешь?! – вскочил Гончаров со стула.
— Так это ж любимая сказка моей племянницы, — пожал плечами Дровякин.
— И ты молчал?! – хлопнул его по плечу Макс.
— Ну, Дровякин. Ну, гад, — погрозил ему кулаком Константин.
— Да! Сидит и молчит себе в тряпочку, а мы… – возмутился Гончаров.
— … мучаемся тут, — продолжил Крутой, — давайте поскорее! Я домой хочу!
— А вы мне не давали говорить, — обиделся Борис.
— Ну, же! Богом тебя прошу, перестань говорить лишнее. Не очень мне хочется провести всю свою жизнь в этом кабинете за обсуждением человека на роль Герды, – взмолился Макс, — Кстати, а кто у нас Герда?
— Эээ… – замялся Флаймер, встретив ненавистный взгляд Ветрова и заинтересованный Крутого — пока никто. Но мы… я… уберем эту роль, наверное, — жизнерадостно закончил он.
— А мне что, опять сценарий переделывать?! – заворчал Алексей, — Я уже страницу написал!!!
— Нет! Ты лучше не отвлекайся! – успокоил его Флаймер – Так кто там у нас после ворон? – повернулся староста к Борису, который уже успел вздремнуть, но был разбужен грубым пинком Макса в стул.
— Эти… принц с принцессой… – выдавил из себя парень.
— Я так и знал! Все, пишу! – воскликнул Алексей, и с азартом застрочил на бумаге.
— Ах, да… садовница-цветоманка, она еще в самом начале была…
— Ее не берем, — качнул староста головой.
— Еще разбойница с бандой разбойников… – не спеша продолжал Борис.
— Али-БАба и сорок разбойников, блин, — буркнул себе под нос Ветров.
— Банду, скорее всего, уберем, — безапелляционно заявил Флаймер.
— Женщины с Севера, по-моему две, может три.
— Чукчи? – подал голос один из близнецов.
— Нет, — помотал головой Дровякин, — там такие красивые названия национальности, но я не помню.
— «Яндекс», — позвал Юрия Сашка, тот нехотя посмотрел на него, — Кто на Севере живет?
— Ммм… Олени.
— Сам ты олень, — отозвался Пашка, слова пролетели мимо ушей адресата и с глухим стуком разбились о стену.
— Там же олень был, — вспомнил Борис, — рогатый такой.
— Смотрите, Школьник для этой роли что надо, — уверяли всех Зайцевы. Остальные только согласились. Флаймер сделал пометку, и остался доволен. Четыре персонажа уж точно выйдут на сцену.
— И все. Сказка кончилась, — виновато произнес Дровякин.
— Ладно. Я подумал, и решил, — староста откашлялся, — что вороном будет Гончаров. Без паники! Алексей, скажи КАР!
— Не буду, — писатель отбросил ручку на стол и скрестил руки на груди.
— КАР! У тебя волосы черные! Ну, КАР! – не отставал Флаймер.
— Отвали! – Алексей показал язык.
— КАР! КАР! КАР!– подключились к Константину остальные.
— КАР! – огрызнулся Гончаров, на что получил бурю аплодисментов и крики «БИС».
— С этим мы разобрались, — отчеканил староста, — а принцем и принцессой…
— Будем мы, — продолжил за старосту Сашка.
— И вы согласны? – удивлению Флаймера не было предела.
— А что им еще остается делать, – хмыкнул Макс.
— И кто из вас, кто? – Константин переводил взгляд с одного Зайцева на другого. Те переглянулись.
— Мы потом решим, — уверил Сашка, похлопав брата по плечу.
— В моем сценарии – объявил Алексей, — принц с принцессой танцуют вальс.
— Я не умею вальс, только брэйк-данс, — возразил Пашка, почему-то уверенный, что именно ему играть принцессу.
— А я ни тот, ни другой, — заявил Сашка, уже придумав как без ссор и драк заставить своего братца играть роль принцессы.
— Тогда брэйк-данс, — согласился Алексей, посмотрев в окно. Стемнело.
— Стоподуво, разбойницей буду я, — обреченно сказал Борис.
— Какой ты проницательный! – наигранно восхитился Флаймер, и быстренько записал фамилию.
— Все?! – с надеждой в голосе спросил Крутой, готовый сорваться с места в любой момент.
— Нет, кого-то не хватает, — Константин нахмурился, нервно покусывая кончик ручки.
— Я знаю, — взгляды устремились в сторону Павла, — Снежной Королевы.

Константин мог дать руку на отсечение, он знал кому достанется эта роль. Знал, почему все так на него выжидающе смотрят и хитро улыбаются. Знал, почему у Ветрова на скулах появились красные пятна, а глаза метали молнии. Знал, отчего Павел медленно съезжает под стол. Знал, что означает этот пронзительный взгляд Гончарова «a la, а теперь каркни ты». Но он же Флаймер, а Флаймеры из любой ситуации извлекают выгоду. А теперь коронная ухмылка и фраза:
— Естественно, Снежную Королеву буду играть я. И не сметь завидовать! Сценарий посмотрим завтра! Все, по домам!

Радостные третьекурсники высыпают в коридор, в кабинете остается староста, нервно теребящий ключ:
— Ну, надо же! Из-за такой мелочи просидеть до девяти, переругаться со всеми, и толком ничего не добиться. Это что, награда за все мои труды?! – Константин посмотрел в потолок, ожидая какого-нибудь божественного знака. Ничего не произошло. Флаймер махнул рукой и выбежал из помещения.
— Эй! Костян! – на пути к выходу из университета старосту остановил Крутой, — Знаешь, меня терзают смутные сомнения по поводу Герды.
— Да?! Какие именно?! – Флаймер попытался изобразить удивление.
— Ну, мы же не определили актера.
— Знаешь, Макс! Порой в жизни все идет не так, как ты хочешь. Новый Год летом, корова полетела, RAMMSTEIN опопсели… Всякое может случиться…

***
В темном кабинете на четвертом этаже стояла тишина. В такое время не дано другого. За окном мягко шел снег. Лунный свет упал на странный кактус фиолетового цвета с бумажными глазами, смотревшими в потолок на следы от ботинок сорокового размера.