Стенка

Моя Людка давно просила купить стенку в большую комнату. Веришь, надоела, как горькая редька: «Давай да давай купим стенку как у Бобровых». А у меня то время нет, то денег. То ни того, ни другого. Перед новым годом как раз кварталку дали. Ну а мужики уже тут как тут: «Чё, Колян, обмоем, чтоб не последней, дескать, премия-то была». Я друганам наплёл всякой всячины — болею, мол… то да сё… короче, не стал пить. Только начни кутёж-балдёж — конца-краю не будет. В общем, смылся от них, а премию оставил в заначку — охота родной жене сюрприз сделать — стенку подарить к празднику. — Уже
присмотрел в соседнем мебельном, как у Бобровых. Ну подарить, оно — само собой, да ещё и собрать надо, чтобы она не видела. А потом… кайф — «вот тебе, Людмила, от дорогого мужа — получай!..» Она упадёт, конечно.
Тут жена как раз засобиралась к родителям на выходные. Я отказался, дескать, приболел, полежу-отдохну маленько. Посадил её с детьми на автобус. А сам, времени не тратя даром, быстренько позвал батю своего в помощники. Поймали с ним грузовик, купили, загрузили. Детали тяжёлые, зараза. Привезли — таскаем с отцом в поте лица на четвёртый этаж. Устали, как собаки.
Делаю последнюю ходку с досками и ещё со второго этажа слышу, как мой телефон из прихожки заливается. Я с этими досками бегу-тороплюсь. Cмотрю, у моего порога
соседка-Верка топчется — меня дожидается. С площадки кричит, дескать, пельмешки своему затеяла, да перец кончился, — «дай Христа ради!».
А телефон звонит, не умолкает. Насилу добежал, запыхался весь. Верке кивнул, мол, проходи на кухню, сама возьми — я щас. Не успел доски поставить — трубку рванул:
— А…а… лё-ё-о!?. — не могу дыханье перевести.
— Коль… ты… почему так долго не подходил… — вкрадчиво спрашивает
жена. — Тебя дома не было что ли?..
А я же не могу ей правду-то сказать — секрет-сюрприз готовлю.
— Да-а-а… вот ты-ы-ы знаешь… — не отдышусь никак, а сам думаю, что же бы такое наврать-то… правдивое, — О-ох…
— Ты чё там … запыхался-то?.. — трубка помолчала, потом огорошила, — Ты… ты с кем?..-
Во нич-чего себе разговорчики! У меня аж доски попадали. Да прям на ноги. Шум грохот! М-м-м — надо же как больно.. о-ох… Вот это жена… родная! Приласка-ала… Главное, «ты с кем?» Хм… ясно на что намёк!
— Ч-что это?.. Упал что ли кто? — донимает жена. – Там кто… стонет-то??
Тут, как на грех, Верка из кухни нарисовалась:
— Ко-о-оль! Ты чё долго? Где у тебя перчик-от?
— Боже! Ты… н-ничего не понимаю… Кто там с тобой?.. – мечется жена, — Какой «перчик»? – Я молчу. Верке-соседке знаки делаю, чтобы рот не открывала. А из трубки скоро дым повалит, — Николай, в конце концов, ты чем там занимаешься-то? — разоряется Людка. И вдруг объявляет:
— Понятно!.. Я счас приеду!
— Нет! — заорал я. — Не надо, Люда! Умоляю.
— «Нет»?! — ахнула она, — А… почему «нет»? — жена уже чуть не ревёт.- А почему «нет»-то?!- Вижу — плохо дело, хочу как-то оправдаться, а она, веришь, рта не даёт открыть:
— Слушай, ты… муж — объелся груш, да мне давно уже всё ясно! — Только я — за порог, а у тебя тут же… «охи-вздохи-перчики»! — и слышу — всхлипывает. Представляешь? Правильно, дескать, Алка Бобриха говорит — все мужики… одинаковы! И ты, дескать, такой же! Короче, «я еду!» кричит: — И бросает трубку.
Пока я с Людкой выяснял отношения да Верку выпроваживал, батян спокойненько собирал в комнате шкаф — крутил-прикручивал полки, стёкла выравнивал. Он в этом деле у меня мастер! Так что мне оставалось только придержать дверки.
— Ну как? — спросил довольный отец. И сам ответил, — Вроде, ничего!
Тут раздался звонок — влетела злая как чёрт Людмила.
— А-а-а, Людок!- обрадовался батя. — А мы тут с Колькой устали маленько… Айда, принимай работу! — он обнял сноху дорогую и провёл в комнату.