ПОДСНЕЖНИКИ К НОВОМУ ГОДУ

1.Маленькая хозяйка цветочного царства

За окном мелкий дождик переплетался с робкими снежинками. За окном ночной город спешил завершить заботы предпоследнего дня года. В ярко освещенном магазине тепло и пахнет летом. На прозрачных стеклянных стеллажах в прозрачных вазах готовятся к ночлегу высокомерные розы, аристократичные стрелиции, чувственные лилии, нелепые в своей искусственной яркости хризантемки, и еще другие, разные, яркие, душистые и нет, мелкие и крупные – гости из лета и дальних стран, не нашедшие сегодня своего покупателя. Может, завтра они, наконец, встретятся?
Девушка-продавщица похожа на подснежник: белолицая, светлоглазая и светловолосая. Тонкие руки бережно поправляют цветы в вазах, осторожно протирают стеллажи в поисках несуществующей пыли. Передвигают на столиках и полочках вазочки, корзиночки и прочие предметы и предметики дизайна.
Сердце сладко замирает: она мечтает, как когда-нибудь она будет хозяйкой такого вот царства красоты и изысканности, как к ней будут приходить люди, молодые и не очень, веселые, грустные, равнодушные – разные, и каждый будет уходить счастливым, унося с собой кусочек радости.
А пока что она всего лишь вчерашняя провинциалочка, младший продавец, только-только завершивший испытательный срок. Сегодня ей и ее «наставнице» поручено закрывать магазин. А все остальные давно уже дома, готовятся к празднику. Кому же хочется сидеть до вечера в магазине! Да и «наставница» Тамара улизнула еще час назад, оставив Русю одну – все равно никого нет, кому нужны эти цветы под Новый год?! Руся клятвенно обещала все закрыть, поставить на сигнализацию, и завтра придти пораньше, чтобы директор не заподозрила чего.
Руся посмотрела на часы. Девять. Все. Можно уходить.
В эту минуту дверь магазина распахнулась, пропуская вместе с дождем и холодом молодого мужчину.
— Как хорошо, что вы еще работаете! Мне нужно – глаза его на миг задержались на Русе и заметались по полкам: Вот это! Я сейчас вернусь!
Он выхватил из одной вазы охапку ярко алых роз, из другой – белых, и выскочил на улицу!
Руся опомнилась: А деньги?! Стойте! Мужчина!
Она выбегает за ним на улицу, забыв о том, что на ней только тоненькая блузочка, а на дворе декабрь.

Наверное, они поссорились, этот парень и его девушка. Девушка стоит на обочине, ловит машину, он что-то кричит, девушка выбегает на средину проезжей части, парень за ней, протягивает ей розы. Девушка толкает его, розы рассыпаются по мокрой мостовой. Рядом останавливается такси, девушка садится в машину. Он бежит обратно, прыгает в стоящий у обочины автомобиль и с визгом разворачивается, мчится вслед уехавшему такси.
Он не замечает, как колеса рвут алые и белые лепестки, поднимают фонтаны воды, смешанной со снегом и лепестками роз, с ног до головы окатывают растерянную молоденькую продавщицу. Исчезает в сетке дождя.

Снежинок в мелком дождике все больше и больше. Колючих, недобрых. Руся не чувствует холода. Опустившись на корточки, собирает с земли сломанные цветы. Зачем? Прижимает изуродованные стебли к прозрачной блузочке. Садится на ступеньки магазина. Белые лепестки похожи на хлопья снега, красные – на капли крови. Они умерли. Тепло девчачьего сердца не может их оживить.
Мертвые цветы остаются лежать на грязном снегу…

2. Холостяк в подарок ко дню рождения

— Назови мне хотя бы одну вескую причину, зачем мне туда идти, — мужчина не отводит серых глаз от экрана компьютера, на котором сменяются столбики цифр и разноцветных комментариев к ним, слегка щурится, то ли от близорукости, то ли от усталости. – Тот факт, что там будут все, меня интересует мало, как и зыбкая масса, обозначаемая словом «все».
Его собеседник кудряв и голубоглаз, на щеках миленькие, какие-то несерьезные ямочки. Вот уже битых полчаса он усиленно уговаривает сероглазого пойти с ним на вечеринку по случаю дня рождения популярной певицы. Сероглазый сердито отнекивается.
— Влад, Эмма очень, подчеркиваю: очень сильно приглашала.
— Вовчик, это для меня не причина. Эмма давно пытается влезть ко мне в постель. И не изображай негодование. Но это – ее проблемы.
— Эмма – хорошая девушка. И поет неплохо.
— Угу. И для повышения ее рейтинга ей только меня не хватает, – сероглазый откинулся на спинку стула, устало потянулся. — Вот и займись ею сам, если она тебе нравится.
— Зато я ей не нравлюсь. Она меня воспринимает исключительно, как друга. А ты ничего не видишь за работой. Не хотелось бы тебя огорчать, но, между прочим, твое отшельничество вызывает нездоровый интерес в обществе.
— Тоже мне, новость. Так называемое общество все никак не может решить проблему с моей ориентацией и сексуальным здоровьем. Так что шепни при случае, кому надо, что я вполне здоров и нормально ориентирован. У меня просто много работы и совершенно другие интересы. Понимаешь, мне жалко убить два часа на то, чтобы топтаться по прокуренному залу и раздавать глупые улыбки.
— Общество может обидеться. Это повредит бизнесу.
— До сих пор же не вредило?
— Влад, ну сделай одолжение старому другу! Эмка меня съест.
— Обещал? Ты ей меня пообещал?
— Влад…
— Вовчик, иногда мне хочется надрать тебе уши. Ладно, поехали. Хотя меня тошнит уже сейчас, имей ввиду. Но у меня одно условие.
— Хоть десять!
— Хм. Ты сразу же отводишь Эмму в сторону и предупреждаешь ее, чтобы она на меня не вешалась. Иначе мое участие в ее вечеринке окончится, не начавшись. Что ей подарить? Она же, наверняка, и этот вопрос оговорила.
— Ну, не то, чтобы… Какую-нибудь блестящую безделушку. Розы. Красные. Или белые.
— Как оригинально. Нет.
— Почему? – искренне удивился Вовчик.
— Нет, и все.
Вовчик почесал кончик носа: Это из-за той старой истории? Но ведь сто лет прошло, я думал, ты забыл давно.
Всезнающий всепомнящий Вовчик…
Влад неожиданно побледнел, рявкнул: Это не твое дело! Тебе пора собираться на вечеринку. Давай, давай, встретимся в восемь!
За разобидевшимся Вовчиком закрылась дверь, а Влад все сидел перед уснувшим экраном компьютера, крепко сцепив побелевшие пальцы в замок.

3. Эмма, в прошлом Маня

Зал очень модного ресторанчика украшен шариками и цветами. Светильники весьма качественно стилизованы под свечи. Романтический полусвет, лирический полумрак. Разумеется, живая музыка, а как же иначе? Никакой механической попсы, только сдержанный джаз, тонкие инструментальные изыски. Возможно, героиня сегодняшнего вечера сама соизволит… Обронить несколько нот в публику… Потом… Попозже… Она принимает подарки, поцелуи и уверения в искреннем восторге от ее искусства, красоты… и ты ды ты пы. Припасено также немного вальса и чуточку танго. Опять же, на потом, когда гости насытятся и подопьют, и захотят потанцевать. Но не раньше, чем придет ОН.
— Эммочка, поздравляю, изумительно выглядишь… Чмок-чмок, щечка к щечке. Чтобы не испачкать друг дружку помадой. Дамы.
Мужчины целуют ручки, щечки более-менее по-настоящему. Их восторги по поводу прекрасного вида виновницы торжества несколько разнообразнее.
— Ирка, пойдем, покурим. В кавычках, разумеется, — шепчет Эмма. – Я сейчас задохнусь.
Дамы выходят на застекленную террасу. Эммочка, Эмма Ли – звезда эстрады номер три. Увы, пока что три. И очень хочет стать номер один. Но нужна более мощная раскрутка. Эмма Ли соответствует всем канонам красоты и моды: размеры бюста, длина ног, стрижка, цвет волос и помады, дизайн туалетов и украшений, все – на уровне, писк, крик и комильфо. Канули в прошлое дни, когда Маня Лытько, забросив на спину косу, отправилась покорять столицу. Вместе с подружкой, Русей Таровской.
Они выстояли и сделали себя сами. Маня превратилась в Эмму. Руся давно уже называет себя Ириной. Вот уже… много лет, не будем считать.
С Русей Эмма может побыть немного Маней. Отдохнуть от маски.
— Спасибо старуха, — искренне говорит Эмма. – Ты гений дизайна. Среди твоих букетов — как в саду весной.
— Я рада. Мань, я, наверное, пойду. Ты же знаешь, на этих сборищах я чувствую себя слоном в посудной лавке.
— Нет! – воскликнула Эмма, — Русенька, умоляю, останься. Ты мой самый родной человечек, у меня сегодня такой день, тридцать лет… как там поется… возраст вершины? Пожалуйста. Ты мне очень нужна. Вовчик обещал привести Нестерова. Я хочу, чтобы ты оценила, подсказала, как мне его…
— Захомутать? – жестко спрашивает Руся.
— Какая разница, как это назвать, — отмахивается Эмма, морщится страдальчески. – Он мне нра, понимаешь? До потери пульса, как увидела его несколько месяцев назад на презентации, все, умираю. Молод, богат, красив, свободен – я чувствую, он бережет себя для меня!
— Сколько ему лет?
— Тридцать восемь.
— И до сих пор свободен? Этот факт никаких мыслей не вызывает?
— В том-то и дело, в наше гнилое время – абсолютно нормальный мужик! Русенька, хочешь, я тебе свое колье подарю? Или стану на колени?
Руся сердится: Что за глупости? — вздыхает: Полчаса, не больше.
Они возвращаются в зал. Гостям уже хорошо, они веселятся, почти позабыв, ради кого пришли на этот вечер. Эмма нервничает, еще немного, и она разрыдается.
— Ну, где же они? Вовчик же обещал!

4. Женщина, которая не танцует

Но тут Вовчик возникает, словно из ниоткуда, театрально разводит руками: А вот и мы! Вуаля! Эмуля, ты самая потрясная дева, которую я встречал! Целую ручки, щечки, губки…
Эмма наигранно отстраняется: Вовчик, не при людях!
— О, моя скромница! – взвыл Вовчик, — позволь тебе представить, друг детства, правая рука и верное плечо – Влад Нестеров! Владик, целуй именинницу.
— Поздравляю, — Влад даже не делает попытки изобразить принятое по такому случаю целование ручки, протягивает имениннице небольшой, на первый взгляд скромный букетик. – Мои наилучшие пожелания.
— Спасибо, — отвечает Эмма, преданно и нежно заглядывая в глаза невозмутимому Владу Нестерову. – А это – моя подруга детства, Руся, ты где? Вот, прошу любить и жаловать – Руся.
— Ирина Георгиевна, — мягкая рука ложится в его руку. Видя замешательство Влада, чуть заметно улыбается и добавляет: Можно Ирина.
Влад чувствует себя полным дураком. Впервые за много лет. Он не знает, что сказать, какую такую светскую фразочку ввернуть, чтобы продемонстрировать свой высокий интеллект и тонкое остроумие. Или хотя бы не выглядеть полным чурбаном. Вовчик увлекает Эмму куда-то в сторону, вести сложные дипломатические переговоры на тему «не вешайся Владу на шею сразу же». А Влад все стоит посреди толпы гостей, и держит ее руку в своей, и не в силах разжать пальцы.
Женщина снова чуть заметно улыбается: Может, вы все же меня отпустите?
За шиворот Владу посыпались горячие уголья.
— Извините. А… мы раньше не встречались? – слова еще звучат, и он понимает, что звучат они глупее уже некуда. И опять бормочет: Извините. Но у меня, действительно, странное чувство, что я вас уже видел?
— Вряд ли. Я не часто бываю, как раньше говорили, «в свете». А вот букетик для новорожденной вы у меня в салоне покупали!
— В «Подснежнике».
— Да, так создают букеты только мои девочки.
Влад оглядел зал: И этот ресторан тоже ваши девочки украшали?
— Конечно. Это мой подарок Эмме.
— Красиво.
Руся улыбается: А по-моему, вам не нравится.
«Боже мой, она сейчас уйдет, надо немедленно что-то придумать!»
— Не обижайтесь Ирина. Я … не умею оценить, ничего в этом не понимаю. Давайте потанцуем?
Ирина качнула головой: Я не танцую.
— Немного. Вальс – это так красиво!
— Особенно вальс. Пригласите лучше Эмму.
— Но я не хочу Эмму, — продолжает он настаивать, — я приглашаю вас.
— К сожалению…
Влад начинает закипать: Вы хотите меня оскорбить своим отказом.
— Своим отказом я хочу всего лишь отказать, — мягко говорит Руся, и слегка кивнув головой, удаляется неспешной, царственной походкой.
— Снежная Королева, — шипит едва слышно Влад самому себе. Но вездесущий Вовчик уже тут как тут: Брат, Эмма ждет приглашения на танец. Ты чего? У тебя взгляд тигра, у которого отняли кусок мяса.
— Нет уж, уволь. Одну куклу я уже только что пытался пригласить. И получил от ворот поворот с презрительной ухмылкой! Все, я пошел домой!
— Ты что, приглашал Таровскую на вальс? – Вовчик подпрыгнул на месте, — Ну, ты дубина! Вот, к чему приводит неучастие в светской жизни!
— А что, она только гопак танцует? – зло спросил Влад.
— Она вообще НЕ танцует, дубина! У нее какие-то там спицы вставлены в позвоночник, и специальный корсет под костюмом!
— Что? – у Влада холодеет в желудке.
— Да все же знают! Это давно было. Из окна она выпала, что ли. Ты куда? А Эмма?
Влад не слышит. Где она? Маленькая тонкая женщина, светлые глаза, белая кожа. Женщина-подснежник.

5. Полет по ледяному склону

Он нашел ее на открытой террасе. Руся сидит на высоком стульчике из бара, кутается от ветра в пушистую шубку. У ее ног сверкает огнями ночной город.
— Ирина… — осторожно зовет Нестеров. Его вдруг охватывает чувство, что он на бешеной скорости летит по заснеженному склону, и ему неведомо, что его ждет впереди: уютный отель или бездна?
Спокойный взгляд прозрачных глаз: Да?
— Вовчик сказал мне, что я дубина. Внятно разъяснил, почему, — он уже почти ЗНАЕТ, что именно расскажет ему Ирина. Почему ее лицо показалось ему знакомым.
— Всезнающий Стороженко посвятил вас в подробности моей биографии? Подходящая тема для обсуждения на светской тусовке за бокалом шампанского. Да, так иногда случается, равнодушный человек проходит по чужой жизни, не глядя, ломает и не замечает этого.
Зачем, почему она говорит все это совершенно незнакомому человеку? Зачем пускает его в наглухо запертую башню? На этот вопрос у Руси нет ответа, есть только понимание, что сказать надо, именно сейчас и именно ему:
— Но я не сломалась. Поднялась. Самое трудное было — встать на ноги. Снова. В прямом смысле. Но я ему даже немного благодарна, тому человеку, если возможна такая – извращенная — благодарность. Я никогда не стала бы тем, кем стала, если бы не тот случай. Так и была бы младшим продавцом на побегушках. А теперь – у меня салон … Курсы флористов. Я умею не обращать внимания на мелочи и случайности. И никогда не обижаюсь. Отделяю главное от неглавного и делаю выводы, — она усмехнулась: Боже мой, я целую речь произнесла! К чему вам мои откровения?
— Вы его прокляли? — Влад не может остановиться. Ледяной склон все круче.
Ирина произносит едва слышно: Я пожелала… чтобы ему снились мертвые розы на снегу. Всю жизнь. Как мне.
Его слова падают медленно и тяжело: А если тот… все-таки вернулся? Черт, не сразу — так получилось. Разъяренная директриса сказала, что маленькая продавщица там больше не работает – они ворюг не держат. Сказали, у нее была большая растрата. А он знал, что растраты никакой не было, но… струсил? Он смалодушничал, и никому ничего не сказал, и с этой виной, и с презрением к самому себе за трусость он живет уже десять лет?
Глаза в глаза – не разорвать цепь:
— Вы ждете, чтобы я растроганно вас простила?
— Я давно наказан. И наказание во мне, ежедневно, ежечасно. И каждую ночь я вижу один и тот же сон.
Они молчат долго, думая каждый о своем, но, по сути, об одном и том же.
— Ирина, — шепотом говорит Влад, — а если попробовать, только попробовать, совсем немного – что-то изменить? Вдруг нам повезет и у нас получится? Что мне сделать для этого?
— Что сделать? – В ее голосе спрятана легкая насмешка. – Подарите мне корзину подснежников на Новый год.

6.Чего не знают голландцы

Секретарша Катя просунула в щелочку остренький носик: Ирина Георгиевна, там… там… такое!
— Катюша, изъясняйся членораздельно! – подняла Ирина глаза от документа, который изучала.
— Там цветы привезли.
— Мы не ждем сегодня поставок, это ошибка. Сегодня короткий день, мы закрываемся на праздники, какие еще цветы!
Ирина выходит в торговый зал. Персонал сбился в кучку, девчонки шушукаются.
В центре торгового зала высится невероятных размеров корзина, полная изящных белых цветочков. Влад близоруко щурится, неловко переминается с ноги на ногу.
— Ты хотела корзину… к Новому году.
— Это не совсем подснежники, — говорит Ирина. — Этот цветок называется…Leucojum vernum… Белоцветник.
— Я знаю. Теперь знаю. А голландцы, наверное, нет. Отослать обратно?
— Не надо, – она стоит посреди цветочного царства, светлоглазая королева фей. Смотрит прямо и спокойно, без улыбки, без намека на понимание и прощение. Влад понимает, что ему пора уходить. Назад, в холод предпоследнего дня старого года. Нежно звякнул колокольчик на закрывшейся двери.
Он будет сидеть в своем опустевшем офисе до позднего вечера, перебирать бумаги, открывать один за другим файлы со сводками – и ничего не видеть. Попытается думать о завтрашнем дне, но мысли угаснут, как догоревшие свечи. Словно завтра для него не наступит.
Но самом краю надвигающейся пустоты вдруг зазвонит телефон, и голос, который он теперь узнает в хоре тысяч других голосов, скажет:
— Влад? Спасибо за подснежники…
Сегодня им обоим приснится другой сон.
Придет новый день нового года…