Поэтому

Под удареньем слово, как трезубец:
Мгновенье – колит, вилами сердца ворочает,
Поэт – глумитель, поэт-безумец,
Свой львиный рык не уподобит многоточию,
Гляди воочию!

Мычат глухие, согласные звуки
Корчатся под хлесткой плетью языка,
Друг к дружке липнут точно мухи,
Симфонящая,
На сотни голосов вопящая поэта му-зыка!
Спляши-ка гопака!

Строка, как неприкаянная,
За мыслью семенит, об ритмы спотыкается.
С супругом музы, гением, переходя на Я,
Воитель сих преград от правил отрекается,
Открыто насмехается!

Строфа, набивши рот, от строчек неуёмных
Трещит по швам, уж слова не вобрать.
Их тысячи: рецидивистов, палачей наёмных,
Желанием горящих цепь околесицы взорвать!
Спокойно, рать!

Вот стих, белым-бело написанный,
Страницу топчем весом, не дает вздохнуть,
Покуда перифраз замызганных
Любитель, слов вбиратель спешит перелистнуть:
“Ой, где, ей-богу, суть?”

И машинист – поэт!
Заблудший и не в меру склочный,
Зато, слагать умеет, поэтому –
Мотай на ус свой драный, маратель пустострочный!
В поэзии нет места кой-кому!