Мир без Бога.

Альтернативная Библия.
( начало «Вечно живущий»)

Предисловие.

Уважаемые читатели и коллеги писатели. Я начинаю выкладывать в «Новых произведениях» части моей четвертой книги «Мир без Бога». Полное название всей книги «Альтернативная Библия».
Первая часть называется «Вечно живущий», вторая «Боги не отбрасывают тени», третья «Путь Бога». Предполагается и пятая, заключительная часть.
Все эти части можно найти на моей странице на данном портале.
Эти книги в стиле историко-философского фэнтези. Речь идет о человеке, познавшем горе и боль на земле, и обвинившем во всем Создателя. После смерти его душа попадает к Творцу. И тот предлагает провести что-то вроде виртуального эксперимента, то есть самому стать альтернативным Богом. После этого, с новым богом Звениславом происходит множество невероятных событий. Он все ищет, как можно дать счастье людям, избежать ошибок.
В первой части действие происходит своеобразном раю, который на самом деле ближе к Чистилищу, поскольку души еще окончательно не определились с выбором. Во второй части «Боги не отбрасывают тени», Звенислав становится владыкой ада.
В третьей части «Путь Бога», он снова на земле, и, наконец, пред вами четвертая часть.
За это время меняется сам Звенислав, да и не только он, но и сам Творец. Меняются некоторые люди. Другие же остаются прежними.
Если кто-то захочет прочитать все полностью – милости прошу на мою страницу. С кусками же произведения можно познакомится здесь.
С уважением, автор, Злата Рапова

Часть I V.

Мир без Бога.

№ 1.

Я владею только даром слова.
Красок нет, чтоб передать закат.
И над лавою Помпей возникнет снова,
Пепел, тот, что лег, века назад.

Наша жизнь мгновенье до заката.
Дальше будут крики диких сов.
В прошлое не может быть возврата.
Только лишь забвенье горьких снов.
20 авг. 2005.

Он не помнил, когда появилась эта боль. Когда-то, наверное, в глубоком младенчестве, ее точно не было. Зато он знал, когда боль исчезла. Это было связано с тем, что он, наконец, получил свободу и собственный дом. Для тех, кто всю жизнь имеет и то, и другое, эти слова не много значат. Но у него не было собственного дома. Каждый раз, возвращаясь, он с ужасом думал, а впустят ли его сегодня. А не загородит ли проход чье-то массивное пьяное тело. А не бросятся ли на него с обвинениями. В чем? Он не знал. Но он привык, что обвинения бывают всегда. Когда-то позже он узнал, что за то, за что его ругали, других хвалили.
Но теперь это стало неважным – он приобрел свободу. Свободу от страха. От постоянного ужаса, который не давал спать. Потому что он не был уверен, что кто-то пьяный, не вытащит его из кровати и не вышвырнет голым на улицу. Поэтому он спал одетым. Теперь он мог все. И имел свой дом. Это было великолепное, незабываемое чувство. И он сказал тогда себе: даже если у меня не будет денег, я буду умирать от голода, даже если меня посадят в тюрьму, я больше ничего не буду бояться. Потому что все самое страшное, преследовавшее его с раннего детства, умерло.
Да, страх умер. Но вернулась боль. Та привычная боль в груди, от которой за полтора года невыразимого счастья, он успел отвыкнуть и думал, что она не вернется никогда. Но теперь он понимал, как заблуждался. И знал, что эта боль будет преследовать его всегда. От нее только одно спасение – небытие. Но мог ли он позволить себе это трусливое бегство?

***
«Звенислав, ты ведь не собирался вмешиваться в миры, которые создали твои ученики?» — лениво заметил Архангел Михаил, глядя на солнце, заходящее за одну крупную блочную многоэтажку, для того, что бы вскоре появиться из-за другой, пониже.
Они стояли на балконе, где вызывающе и демонстративно был вывешен пиратский флаг и пиратский котелок, с ярко горящим, как маяк, пламенем.
Звенислав принес новую порцию крепкого кофе. «Да, не собирался! Но ты посмотри на этого негодяя! Он создал мир, подобный тому, в котором жил я, и он, конечно же, заселил его людьми. С памятью, страданиями, радостью, надеждами и … бросил. Отправился строить какой-то космический портал» «Ну, а тебе-то что? Люди не настоящие.» «Как же не настоящие, Михаил. У них же есть чувства. Они строят, живут, думают. Плачут, любят… и не знают, что они не настоящие. Что их кинули.»
«Вот те раз. Опять противоречия в тебе. Ну, ты же вообще не любишь людей. Как ты мне в прошлый раз историю показал. Там и алчность. И братоубийство. И невежество. И банальная глупость. И вот ты за них переживаешь. Примчался в один из заштатных мирков. Оставь ты его. Пусть живут, как могут. Дай свободу. Ты же этого для них добивался!» — Архангел даже кофе расплескал от возмущения на свои белоснежные одежды, которые, впрочем, тут же очистились сами собой.
«Я так и думал. Вначале.» — нахмурился Звенислав «Но, видишь, у Богов вечно бывают недоработки. И надо нам признавать свои ошибки. И исправлять их. И у людей, когда надо, учиться. Не все же они трусливые и глупые. Вот давай я тебе кое-что покажу.»
«Опять назидания! Да закончится ли это, наконец?» — возмутился Михаил. «Ну, не хочешь, не надо. А что ты делать-то будешь?» — рассердился Звенислав. «Да, хочу я, неугомонный. Давай, показывай своих подопытных кроликов.» — усмехнулся Архангел. Но Звенислав обиделся: «Они просто люди, а я пытаюсь их понять, чтобы помочь» «Слышал уже. Да что-то все пока не очень. Вот вроде построил, что хотел. Дал свободу. И опять тебе все не так.» «Не ворчи, Архангел. Давай понаблюдаем».

***

В больничной палате лежала молодая пухлая женщина. Она недавно перенесла тяжелую операцию, внезапно сделавшую ее другим человеком. Она больше никогда не сможет иметь детей – был приговор. Но, к счастью, ребенка женщина родить успела, а второго не планировала. Рядом с ней сидела ее подруга, которая сочувственно выслушивала жалобы больной и кивала. Собственно подруга пришла лишь утешить несчастную, понимая, как ей тяжело, но вовсе не собиралась выслушивать нотации. Однако пришлось. « Ну, я то-то похудела – это понятно.» — говорила больная: «Во мне было 106 кг, а теперь я сбросила пять кило и, смотри, на мне все висит, как пустой мешок.» Подруга этого не замечала, но покорно кивнула. А потом неожиданно добавила: «Да, я тут тоже похудела на 10 кг за неделю. Во мне теперь 47 кг, но это вроде не заметно, особенно.» «А почему похудела? Специально на диете?» «Нет, просто нервы. Из-за кошки» «Все это ерунда» — фыркнула больная: «Всякие кошки.. .Вот послушай меня: не гневи Бога! Я тоже раньше говорила, когда Майкл болел: пусть лучше я. Бог меня услышал и наказал. Так что не гневи Бога!» «Но она мой единственный член семьи!» — воскликнула девушка. «Вот как попадешь на больничную койку, сразу всех забудешь: сына, мужа… Не гневи Бога, говорю тебе!» «Мне не нужен бог-подлец!» — невольно вырвалось у девушки. Больная аж подскочила: «А ну пошла отсюда! И не приходи больше! Знать тебя не хочу!»
Заливаясь слезами, незадачливая подруга выскочила из палаты.

***
Звенислав и Михаил брели по еще летнему лесу. Был последний день августа. Солнышко грело по-осеннему тепло, но не жарко. На некоторых деревьях начала багряниться листва. Звенислав помнил эти тропинки с детства. Вот тут они с дедушкой встретили ежа. Здесь кормили неугомонных белок. А там невдалеке пробегал лось. Огромный, он так ломился через лес, хрустя сучьями.
В этом овражке дедушка показывал листочки лечебных трав, учил распознавать растения, грибы. Как давно это было. Или только что?
Когда Звенислав пошел в первый класс, школа стояла прямо рядом с лесом и их, малышей, часто водили на уроки ботаники прямо на лесную опушку.
А еще раньше, когда в этом московском районе только начали строить дома, и еще практически не было магазинов и прочей инфраструктуры, люди, чтобы чем-то себя занять, приучились ходить на местный ключ. Вода там была чистая и холодная. Несли помногу и далеко, даже в грязную погоду, когда к ручейку и подойти-то было трудно.
Неподалеку стояли деревенские дома. Паслись коровы, и няня Звенислава закупала для него парное молоко.
Постепенно панельные дома вытеснили деревенский пейзаж, но лесок остался. Правда, из него начисто исчезли белки, ежи, зайцы и прочая живность. Но люди остались.
Одноклассники Звенислава, повзрослев, в старших классах назначали друг другу на лесной полянке свидания. Некоторые переженились даже.
«А знаешь», невпопад, заметил Звенислав, «Тут такие истории случались. Прямо хоть детектив пиши. Эта полянка была местом встречи пенсионеров. Их клубом. Вон, смотри, они и сейчас кучкуются группками. Так вот, были среди них свои сводни, свахи. Они знакомили уже пожилых, но одиноких людей. Те влюблялись, женились. Некоторые удачливые маклеры производили такие обмены квартирами – не поверишь. Одному такому дельцу уже 86 стукнуло, а он все за свое – сводит, разводит. Квартиры меняет.»
« А что с родничком стало?» — спросил Михаил. «А он остался. Только теперь его, по нынешним обычаям, святая церковь благословила. Крест поставила. А народ уже понатаскал туда каких попало святынь. Там и святая Татьяна – иконка – привешена. И Ирина. И почему-то сам Николай II со всем семейством.» «Что ж, родник в честь них освящен?» — удивился Архангел. «Да нет же. Ты же знаешь народ. Они в таких тонкостях не разбираются. Несут все, что попало. А в честь кого освещен… Здесь вообще татарский стан был. А еще раньше языческое капище. А родник этот радиацией заражен. Воду тут вообще брать нельзя. Да и они – Звенислаав махнул рукой в кучку людей у трубы под часовенкой – раньше, совсем еще недавно, эти же люди, кричали Николашка Кровавый. В партии были. Коммунистической. Иконы в сортир спускали. А теперь…»
«Так скажи мне, кто бы прав в том споре между подругами?» — спросил, наконец, Звенислав. «Что тут говорить. У всех людей Бог разный.» «Но они же не в языческих богов верят. Не многобожие.» — растерялся Звенислав. «Конечно, нет. Дело не в этом. Просто никто из них толком ничего про Бога не знает, знать не может, и знать не хочет. Одним что-то втолковывают попы, другим – секты, кому-то бабушки в детстве и они так и живут по бабушкиным сказкам. А кто-то пытается продраться через священное писание. Да плохо это получается». Михаил, разглагольствуя, ушел чуть вперед быстрым шагом, но потом, резко вернулся: «А если ты опять о том, что не нужен Бог, который карает, потому что тогда он не Бог, Бога надо любить и он должен любить, это я все помню, но помни и ты, что ты показывал нам викингов, дружину. Тем ничего не оставалась на своих каменистых почвах, кроме как идти к соседу, но не на поклон, а убивать и воровать. Надо было таких останавливать? Или нет, Звенислав? Вот и придумали карающего Бога. И многим, видно, он понравился»
Звенислав задумчиво брел по тропинке и незаметно для себя начал насвистывать старую мелодию:
«Я леплю из пластилина. Пластилин нежней, чем глина.
Я леплю из пластилина кукол, клоунов, собак.
Если кукла выйдет плохо – назову ее дуреха.
Если клоун выйдет плохо – назову его дурак.

Подошли ко мне два брата. Подошли и говорят:
«Разве кукла виновата? Разве клоун виноват?
Ты их лепишь плоховато. Ты их любишь маловато.
Ты сама и виновата. А никто не виноват…..»