Туман окутал прохладной лаской
Безмолвье улиц, дворов неброских.
На лоне неба дымом-краской
Завод-художник творит наброски
Затменья солнца. Бегущей строчкой
Влетели птицы в рассвета губы,
Оделось утро в снег-сорочку,
И светом нежным легло на трубы.
Ночь, прячась в склепах немых парадных,
В оконных рамах таит измены.
Смотрю сквозь стёкла на тротуары,
В тугие будни и вижу пленных
Людей — их тени шли по фасадам
Домов невзрачных, тех, что хранили
В стенах безмолвных седые тайны
Времён ушедших в забвенье. Пылью
Покрыта память и смята давкой
В загонах улиц толпой снующей —
Прохожий жалкий плевал и харкал
В густую площадь под ноги судеб.
Но площадь властно владела гулом
И хохотала над общей спешкой.
Бежали люди взъерошив зубы,
Дома смотрели на них с насмешкой.
Куда вы, люди? Ваш бег летальный!
Несётесь в марше сует косматых…
Ведь этот город, такой печальный,
Не верит вовсе движеньям вашим.
О, город-призрак! Ты как «голландец»
По морю горя плывёшь сквозь вечность.
И в испытаньях твоя команда
Позором общим спасает честность.
На эшафотах трёх революций
Лежат останки надежд несбытных,
Их тени прячась в движенье улиц,
Страх нагоняют на любопытных.
И крепит горло Невы ошейник —
Я верю в мудрость её теченья.
Года сжигая секундным жженьем,
В капканы кладбищь попалось время…