Приходит поздно к нам прозренье.
А, может, поздно лишь ко мне?
Я становлюсь привычной тенью
Того, кто жил в моей стране.
Того, которого не помнят
Мои весёлые враги,
Который в гулких склепах комнат
Был ближе самых дорогих…
И, различая очень смутно
Обрывки фраз в ночной тиши,
Врастаю я ежеминутно
В привычный строй его души…
Созреет голос за стеною:
Соседи за полночь не спят.
И вряд ли знают, что за мною
Приходит ночь в плаще до пят.
И мы уходим.
Он – за нами!
Молчит и смотрит, чтоб потом
Чужими снами, именами
И голосами рушить дом!
Мешать, греметь, громить посуду,
За длинный хвост тягать кота
И пить, и петь, и жить – покуда
Горит над городом звезда!
Покуда ветер листья ищет
И удивляется едва,
Когда на рыжем пепелище
Находит жёлтые слова.
И распевает их, и будит
Дома, бульвары, сонных птиц,
И уверяет, что забудет
Печали с вырванных страниц…
Глаза закрою и увижу:
Нелепый жест, ухмылкой – рот…
Услышу: дождь по мокрой крыше
Рисует дождь наоборот.
А окна выдохами света
И шумом дразнят темноту.
И нет вопросов – есть ответы
И есть дорога за черту,
И есть написанные строки,
И жуткий голод немоты,
И голос – тихий и далёкий,
И свежий ветер – это ты?..