[ Эта история – для тех, кто, не смотря ни на что, знает, что у полосатой зебры жизни белых полос больше. Кто надеется, что за поворотом дороги его ожидает нечто чудесное. Нужно только дойти.]
День первый
В Париже Ольга пересаживалась на внутренние линии. Еще немного – и она в Тулоне. А там ее встречает Бэлка. Городок, где подруга живет постоянно со своим Жозефом (разумеется, когда тот не читает лекции в Сорбонне или еще где-нибудь, или не рыщет по Африке в поисках исчезнувших племен) это, конечно, не Сен-Тропе, но все равно – Лазурный берег, Средиземное море, пальмы и две недели сладкого безделья. Бэлка говорила, от Тулона до ее Ла Гарда полчаса на автомобиле. Когда Ольга в последний раз ничего не делала? То есть, совсем ничего? Тысячу лет назад. Ну, не тысячу, шестнадцать – а потом родилась Ксюшка.
Интересно, чем ее великовозрастное дитя сейчас занимается? Андрей собирался на дачу, сразу же после ее отъезда, а Ксюха отказалась наотрез «в ссылку», как она это называет. Сонька обещала взять племянницу под свое крыло на время Ольгиного отсутствия. Значит, смотрят какую-нибудь американскую кинушку, вместе с Сонькой. Перемывают косточки актерам: у кого какие глазки, кто растолстел, кто стал стройнее, кто сексуальный, а кто – так себе. Вот уж спелись тетя с племянницей! И не скажешь, что Соне уже тридцать скоро, пора бы и свою собственную жизнь налаживать, а Ксюхе об институте думать! Так Ольга и сказала этим двоим перед самым своим отъездом. Тетя с племянницей лежали рядком на диване и с упоением наблюдали, как на экране некто загорелый и глазастый изображал из себя подводного жителя. Ольга одной рукой собирала чемодан в дорогу, другой гладила белье, время от времени совершала перебежки в кухню, где жарились котлеты.
— Ох, какая же ты зануда, сестрица, — простонала Соня. – Тебя послушать, можно подумать, что тебе лет пятьдесят, а не тридцать пять! Никакой романтики! Вали скорее в свой Париж, пока Андрей не передумал! А то как же он без твоих котлеток!
Нахалка Ксеня тетку поддержала: Мам, мне до института еще целый год в бурсе мучиться! А тут – ты посмотри только, какая жизнь, и какие парни! Ну почему такие парни по улицам не ходят? Правда, Сонь, мы бы развернулись! – она трагически вздохнула.
— Где это ты собралась разворачиваться, — строго спросил Ксюху отец. – Я тебе развернусь! Вначале – учиться, учиться и еще раз учиться! Ольга, где моя рубашка в полоску, синяя?
— В шкафу.
— Там ее нет. Я смотрел.
Ольга распахнула шкаф: Это что?
— Ну, не знаю. Я не заметил. Спасибо, зайка, я убежал.
Ольга обессилено опустилась на стул: Я не поеду. Сейчас позвоню Бэлле и все отменю. Они без меня тут пропадут.
Соня подскочила: Ну, посмотри на себя, посмотри! О чем ты думаешь? – она в пятый раз схватила пачку сигарет, но, вспомнив, что в доме сестры не курят, раздраженно швырнула ее на стол. – Объясни мне вразумительно, почему ты не можешь поехать отдохнуть? У тебя отпуск? Отпуск. Деньги на него отложены? Отложены. Тебя подруга приглашает провести две недели на Лазурном Берегу! И ты еще думаешь! — Соня разбушевалась не на шутку. – Ты выскочила замуж, не успев выскочить из школы, ты тащишь на себе семью, дом, рубашки в полоску, котлетки, институт, отдел, семинары, симпозиумы и доклады начальства! Не пропадут они. Ксюха будет варить борщи под моим руководством, а надоест борщ – закажут пиццу. Закрывай чемодан. И заведи себе во Франции роман! Освежи свои прокисшие гормоны!
— С ума сошла! Думай, что говоришь при ребенке! – рассердилась Ольга.
— Хихихи – демонстративно изобразила смех Ксения.
Пробираясь по салону самолета, Ольга с удовольствием подумала, что ее место у окна. Если погода будет совсем ясной, можно будет увидеть землю, и представить, что летишь совсем свободно. И еще…
У окна сидела солидная дама. И дело было не в том, что она сидела на Ольгином месте. Дама занимала почти ДВА места! Почему все считают, что француженки тоненькие? Далеко не все.
— Извините, это мое место, позвольте мне сеть? — вежливо обратилась Ольга к даме.
— Хм, это место мое, — тоном, не допускающим возражений, ответствовала дама, и отвернулась к окну. – Садитесь, я вам не мешаю, – смилостивилась она.
Ольга с сомнением посмотрела на кресло. Даже, если уступить даме окно, то в щелку, оставшуюся от тела мадамы, она вряд ли втиснется. Ольга сделала еще одну попытку решить вопрос собственными силами:
— Давайте, поднимем подлокотник, так будет удобнее, — попросила она даму.
— Может быть, вам и удобнее, а мне он в ребра упирается, — отрезала дама, развенчивая миф о маниакальной французской любезности. И создавая новый – о досягаемости своих ребер, надежно упакованных в телеса.
Ольга беспомощно оглянулась на стюардессу. Судя по красному лицу и гневному взгляду, девушка уже имела счастье побеседовать с пышнотелой дамой. И «хрупкая» дама уже успела ее допечь. Таким особам обычно угодить невозможно, по определению. Они всегда во всем правы и являются лучшими специалистами по всем вопросам. Ольга сразу же сообразила, что договориться не получится.
«Мне это мало интересно, — подумала Ольга сердито. – Насколько мне известно, стоя в самолете не летают!»
— Мадемуазель, — начала Ольга, но девушка ее опередила:
— Секундочку, мадам, извините. Сейчас мы что-нибудь придумаем.
Ольга с сомнением осмотрела почти полный салон. Но стюардесса, действительно, вернулась почти мгновенно:
— Мадам, мы устроим вас в первом классе. О, не волнуйтесь, вам не придется доплачивать. С командиром согласовано.
Возле указанного Ольге места стюардесса чирикала с пассажиром. И парень явно был не против состроить глазки симпатичной блондиночке. Ольгу они не замечали.
— Извините, пробормотала Ольга, — это мое место.
Девица мгновенно ретировалась, тем более, что салон самолета очень быстро заполнялся пассажирами.
— Да, да, простите, — по-французски, но с сильным акцентом, ответил парень. — Пожалуйста, ваше место. – Он подхватил с кресла свою сумку, и, изогнувшись, задвинул ее наверх.
«Вообще-то, мое место было у окна, — подумала Ольга. Но поскольку тут она была вроде как «в гостях», а для самолета это не принципиально, решила Ольга, не будем заострять». Правда, сразу же возникла еще одна проблема: длинные ноги соседа никак не вписывались в отведенное им дизайнером салона место. Пробормотав раз пять «Извините», он наконец-то, кое-как наискосок втиснулся в свое кресло. «Сел бы с краю, выставил бы свои ножищи в проход», — мстительно подумала Ольга. – Что же это у них самолеты какие-то «мелкие». На кого примеряли? На мелких французов?
Самолет уже выруливал на взлетную полосу. Стюардессы пошли по проходу, проверяя ремни безопасности. Блондинка остановилась около Ольги, но интересовал ее, разумеется, сосед: Может, вам поискать другое место? — нежно пропела стюардесса.
Ольга про себя хмыкнула: намекает на то, что я стесняю его? Возмутительно! Они же меня сами сюда определили!
— Ничего, все в порядке, — отмахнулся парень.
Стюардесса протянула ему журнал, парень секунду разглядывал его, затем вытащил из кармана куртки блокнот, вырвал листочек, что-то быстро написал на нем и отдал все это блондинке. Ее сладкое «мерси» заполнило салон сахаром.
«Ого, раздаем автографы», отметила Ольга с любопытством, искоса взглянув на соседа. Оказалось, тот разглядывал ее с откровенным интересом: Не нравится фильм?
Ольга подумала, что ее французский такой же хромой, как и его, и решила ответить по-английски, знай наших!
— А что, должен нравиться?
— Приятно, когда твою работу ценят, особенно красивые женщины, -парировал сосед также по-английски.
— Я вас не очень огорчу, если скажу, что понятия не имею, о чем идет речь? – любезно осведомилась Ольга.
Парень искренне удивился: Совсем не знаете?
— Совершенно.
Он почему-то обрадовался: Замечательно! То, что нужно! Давайте знакомиться: Люк.
— Ольга, — ее ладошка утонула в его лапище.
— Так, сейчас угадаю, откуда вы, девушка, которая не любит кино. Ольга – в этом есть что-то скандинавское, так?
— Не так. Гораздо южнее. Украина.
— Ага. Я вас не очень огорчу, если скажу, что понятия не имею, где это находится? – ехидно обронил парень.
— Не очень. Американцы обычно отлично знают только, где находится их страна. По их понятиям – везде.
Он весело засмеялся: Ух, какая вы строгая! Но я пошутил. Я иногда читаю газеты.
— Да ну? – распахнула Ольга глаза, изображая изумление. Так, словно он сказал, что прилетел с Марса. — И что же вы вычитали о нас в ваших газетах? – невинно поинтересовалась Ольга у соседа.
— Разное. Вообще-то, у меня не очень много времени для чтения. О! Вспомнил! Братья-боксеры! Только фамилию не помню. И еще что-то о футболе. Но я не болельщик.
— Да, исчерпывающе.
Повисла пауза. Ольга всю жизнь терпеть не могла этих дорожных знакомств. Пустые светские разговоры у нее получались довольно плохо, а о чем говорить с американцем, с которым тебя свел случай на рейсе Париж-Тулон? В своем международном отделе Ольга много общалась с импортными коллегами, но ведь то были коллеги! Их беседы касались, преимущественно, профессиональных тем. Пауза затягивалась, причем у Ольги появилась мысль, что соседу так же неловко, как и ей. Задавать личные вопросы чужому человеку у них не принято, это наш брат славянин в поезде выложит всю душу и биографию свою собственную и всех родственников. А заморский парень явно не знал, о чем бы спросить не слишком разговорчивую соседку из малознакомой страны.
Ситуацию разрядила неугомонная стюардесса.
— Извините, месье Рэйдолл, пропела она ласково, не могли бы вы подписать мне еще два автографа, если не трудно? Для моей коллеги и еще для сестры.
(Ольга неплохо знала французскую грамматику, и изумилась тому количеству вежливых оборотов, которые девушка влепила в столь простенькую фразу. По-русски так накрутить просто невозможно).
— Конечно, — любезно согласился Люк.
Он быстренько черкнул что-то на двух листочках, и протянул стюардессе. Слегка нагнулся вперед, чтобы быть к ней поближе и тихо попросил: Вы мне окажете большую услугу, мадемуазель, если перестанете привлекать ко мне внимание.
Бедная девушка сначала покраснела, затем побледнела. Видно, ей уже привиделся призрак увольнения из-за жалобы пассажира. А что, с этим у них, капиталистов, просто!
— Извините, месье, я больше не буду. Простите за беспокойство, — совсем по-детски пролепетала она и бегом вернулась в свою подсобку.
Ольга разозлилась. Подумаешь, потревожили его! Трудно ему листочек подписать!
— Ах, как нас утомили поклонницы… — ехидно, но словно бы сама себе, проронила Ольга.
Люк помрачнел и уставился на сердитую попутчицу. Но Ольге было в высшей степени плевать на то, кто он там был на самом деле, а вот девушку обидел зря!
— Намекаете на то, что я плохо воспитанный зазнайка?
— Нет, на то, что если вас утомляет внимание публики, то надо было не кино заниматься, а работать консьержем в приюте для глухонемых. Впрочем, это не мое дело. – Ольга демонстративно уставилась в окно на облака.
— Вот именно. Не ваше. Если я трясусь в этой жестянке, то только потому, что хочу, чтобы меня оставили в покое на какое-то время! У меня в этом сезоне вышло два фильма, и еще этот фестиваль! Я уже работаю на гонорары психоаналитику!
Ольга пожала плечами: Сочувствую. И спешу успокоить: мне ваши записочки не нужны, уверяю вас. Могу даже пересесть на другое место.
Он сердито засопел. Вытащил из кармана ветровки широкие солнцезащитные очки, повертел в руках, нацепил на физиономию, сразу скрыв половину лица. Долго усердно разглядывал облака в иллюминаторе.
— Прошу прощения, — пробурчал сосед, поднимаясь со своего места. Ольга повернула колени в сторону, пропуская его. Сосед потопал по проходу в сторону подсобки стюардесс.
«Надо же! – удивилась Ольга, — еще не все человеческое в нас погибло! А вот я сейчас переберусь к окну, интересно, что он скажет?»
Нервный сосед все не появлялся. Облака за окном кудрявились, словно снежные сугробы на морозе, казались плотными, упругими. А здорово было бы, если бы по облакам можно было пройтись, как по земле! – подумала Ольга. – Попрыгать с кочки на кочку, с сугроба на сугроб! Как в детстве по снегу. Она рассматривала сказочные горы, и мечтала, как они с Бэллкой проведут эти десять дней в перемывании косточек всех общих знакомых, морских купаниях и прогулках по чудному Средиземноморскому побережью.
Ольга перебралась ближе к окну. Жаль, что облака закрывают землю, можно было бы представить себя птицей. Свободно парящей над зелеными полями Республики Франция. Она устроилась поудобнее, прикрыла глаза. Можно вздремнуть, встать ведь пришлось ни свет ни заря! Интересно, чем мои занимаются? — вновь вернулись ее мысли к дому.
Глупая Сонька, ну что она понимает в женском счастье? Ровным счетом ничего. Идет по жизни, как та кошка, что сама по себе. Выскочила, выскочила! С чего Сонька взяла, что именно «выскочила»? Они с Андрюшкой неразлейвода почти что с рождения. Он ее и в школе всегда опекал, не позволял никому обидеть, на правах старшего. Некоторые даже думали, что они брат и сестра. А поцеловались они первый раз, когда Андрюшка в армию уходил. Переписывались каждую неделю – два письма. А то и три. Ольга без него скучала, ждала. И родителям он нравился: серьезный, симпатичный. Из хорошей семьи. Нет, Сонька, определенно, чепуху несет, про гормоны. И что это еще за разговоры – заведи роман? С кем? С Бэлкиным Жозиком? Шутки ради? Так он где-то в джунглях. И потом, Бэлка таких шуток не понимает, может и покусать. Ольга улыбнулась.
Вот уж у кого роман косяком идет, так это у Бэлы. Как говорила ее бабушка, Бэла «медом намазана». Ее ни один мужик не пропускает, и она, несмотря на пламенную страсть к профессору Жозефу Робло, с удовольствием этим пользуется.
Ольга вспомнила последний Бэлкин визит в Киев. Налет Изабеллы на «ридну неньку» прошлой зимой был подобен всем ураганам, бушующим в Карибском море, вместе взятым. После посещения родителей, по прежнему живущих в глубинке, Бэлль решила еще покутить в столице. Ольга поежилась от воспоминаний: сколько километров они с подругой «намотали», сколько ресторанов посетили, скольких подруг юности проведали, сколько мешков сплетен насобирали! «Не сплетен, а новостей» — словно услышала она наяву голос Бэлки. Тряхнули, так сказать, стариной. Бэлль сняла номер в отеле, а ночевала то у Ольги, то у Сони, ввиду того, что беседы на извечные женские темы заканчивались на рассвете, и ехать в отель было просто глупо.
Андрей злился, но стоически терпел. Молча переступал через какие-то коробки и пакеты, невесть откуда появляющиеся каждый день, не возражал против круговорота подруг юности, бабской трескотни воочию и по телефону, с видом мученика глотал вчерашние холодные котлеты, поскольку Ольга ушла с Бэлкой «на прошвырочку», вместо того, чтобы приготовить обед. На прозрачный намек на тему холодного ужина вместо Ольги ответила Бэлль, укутанная в махровое полотенце и с маской на лице: Ты че? Мы же в театр идем. Ольга макияж наносит. У вас что, микроволновка не работает? Засунь туда котлетку – и наслаждайся.
Андрей скрипнул зубами, но, давно зная, что спорить с Бэлой о роли жены в семье – дохлый номер, ретировался с холодной котлетой к телевизору.
Накануне Бэлкиного отъезда Ольга с Бэлой сидели в полюбившемся кафе в начале улицы Рейтерской. Время обеда уже давно закончилось, и кафе было почти пустым. Непривычно молчаливая и тихая Бэлль задумчиво прихлебывала кофе, вертела перед собой на столе блюдечко с пирожным. Ольге было грустно. С отъездом Бэлки ее взлохмаченная жизнь вновь входила в свою накатанную колею, но удовлетворения от этого Ольга не испытывала.
— Тебе с ним не скучно? – вдруг спросила Бэлка.
— Ты о чем? — не поняла Ольга.
— О ком. Твой Андрей похож на выглаженное полотенце. И вся твоя жизнь – на стопку таких вот полотенец, сложенных ровной стопкой в шкафу. Жить – не скучно? Знать, что завтра будет похожим на вчера. Что, проснувшись утром, ты увидишь обои в цветочек, зеленый абажур над головой? Что, убегая на работу, твой благоверный чмокнет тебя в щечку и назовет «зайкой»?
— У тебя начинается кризис среднего возраста? – ответила по-одесски вопросом на вопрос Ольга. – Мне нравится мой абажур.
— Да при чем тут твой абажур! Я вот смотрела на тебя все эти дни… Ты такая правильная, Лелька. Ты всегда была послушной девочкой-отличницей. А становишься просто занудой. Доброй, заботливой, занудой. Занудливым кандидатом наук. Занудливым старшим специалистом. Твоя жизнь похожа на твои тщательно выглаженные наволочки и полотенца в шкафу, сложенные под линеечку. И муж твой – накрахмаленный и выглаженный.
— Ну, ты и сравнила! По твоему, жизнь должна сотрясаться и корчиться в катаклизмах? Вроде мыльных опер?
— Нет, никаких катаклизмов. А вот качественный оргазм тебе не помешал бы.
— Белла! – взвизгнула Ольга. – Ты знаешь, я на такие темы трепаться, тем более в кафе, не люблю. И тут у меня все в порядке и говорить не о чем. Мы замечательно подходим друг другу, знаем друг друга сто лет, и – что ты так смотришь?
Бэла наклонилась поближе к Ольге и прошептала «страшным» шепотом: А ты на столе в кухне пробовала?
— Знаешь, подруга, — в тон ей, таким же страшным шепотом ответила Ольга – у тебя кризис. Тебя Жозик будет завтра встречать?
— Будет, — Бэла откинулась на спинку стула, сказала уже другим, человеческим голосом: Приезжай в гости. Одна, без твоего…стекольщика. Погоди про отсутствие наличия средств, на мой полный пансион. Твое дело – купить билет туда и обратно. Даже не так, я тебе пришлю билет, Киев-Париж-Тулон и обратно, а ты только визу возьми. И приглашение пришлю.
Глаза Бэлки вспыхнули вдохновенным блеском: Ольк! Ты только представь, Жозик отправляется в очередную экспедицию. Мы останемся вдвоем: Море, солнце, Лазурный Берег. Поедем в Сен-Тропе, в Монако. У меня там приятель… эээ, да ладно, Жозику только не проболтайся.
— Любовник? – с надеждой на отрицательный ответ спросила Ольга. – Ты вертихвостка.
— Ага, легкомысленная и непостоянная! — со счастливой улыбкой согласилась Бэлка. – А Жозика – обожаю! Постоянно! Не веришь? Приезжай, Лелька!
Так это все и началось….
(Продолжение следует…)
