… – А сейчас мы расскажем вам об изменениях погоды, которые произойдут совсем скоро. Итак…
Майкл выключил телевизор и потянулся к телефону. После двух гудков в трубке щёлкнуло, и голос Джеймса произнёс:
— Привет, это Джеймс Вэстен. Меня сейчас нет дома, но, если вы оставите сообщение, то я перезвоню. У вас есть тридцать секунд после сигнала. Удачи.
Не дождавшись обещанного гудка, Майкл положил трубку и поднял с пола «Процесс» Кафки.
Дверь открылась, и на пороге появилась Уэйт.
— Привет. Ты сегодня рано.
— Здравствуй. — Она присела на ручку кресла и стала снимать сапоги. — Не ждала тебя увидеть. Так непривычно. Три дня я приходила, когда ты спал, и вот теперь сидишь на диване и читаешь.
Майкл посмотрел, как она вешает плащ на вешалку, аккуратно выправляя рукава.
— Всё хорошо, дорогая?
— Да, всё отлично, Майкл.
Она глянула на него и прошла в спальню.
— Ты будешь суп?
— Нет, я не очень голодна. Съем что-то лёгкое.
Уэйт бросила на кровать одежду, которую достала из шкафа, сняла жакет, начала расстёгивать пуговицы на блузке, но вдруг остановилась и посмотрела на Майкла.
— Что такое?
— Ты не выйдешь, Майкл? Я хочу переодеться.
— Я тебе мешаю?
— Я хотела бы переодеться в одиночестве.
— Можно, я отвернусь?
— Майкл, я попросила тебя выйти, правда? Можешь сделать мне такое одолжение?
— Извини, просто… я три дня тебя не видел. Хочу немного побыть с тобой.
— Это не займёт много времени. Майкл, пожалуйста.
— Нет проблем.
Майкл вышел в гостиную, подсел к телефону и снова набрал номер Джеймса. Как и в прошлый раз, ему ответил автоответчик.
Уэйт пришла на кухню, когда он уже закончил разогревать ужин. Она была в белом платье чуть выше колен.
— Ты не разогрел суп? — спросила она.
— Слушай, в чём дело? Что с тобой творится?
— Со мной — как раз ничего. А вот с тобой определённо что-то не так.
— Со мной?!
— Именно. Майкл, у тебя есть другая?
От неожиданности он уронил сахарницу, которую собирался поставить на стол, и осколки разлетелись по всей кухне.
— Что?!
— Ты слышал.
— Чёрт возьми, как ты только могла подумать?!
— Хочешь, я скажу, сколько раз я видела тебя за последнюю неделю? Три! Ровно три раза. И ты спал.
— Послушай, я работаю! Конечно, никто меня туда за уши не тащил, но всё же…
— Не подумай, что я эгоистка, но мне совсем не нравится, когда ты то уходишь посреди ночи, то возвращаешься чёрт знает во сколько, а то и вовсе домой ночевать не приходишь!
— Такая уж у меня работа!
— И сколько это будет продолжаться? Месяц? Год? А, может, всю жизнь?!
— Если тебя не устраивает моя работа, так почему же ты вышла замуж за врача?! Нашла бы себе какого-нибудь клерка — и жили бы вы с ним душа в душу!
— Замолчи, Майкл.
Она сидела, глядя в пол, и молчала. Майкл мысленно проклял себя за несдержанность и за последнюю фразу в частности.
— Послушай, если… — начал он.
— Нет-нет, молчи, пожалуйста. Молчи и уходи, Майкл. Я не хочу тебя больше видеть. После того, что ты мне сейчас сказал, ты можешь собирать вещи и уходить.
— Ладно, я уже не напоминаю тебе, как ты сказала мне про другую! Я думал, мне послышалось!
Она, ничего не ответив, повернулась и пошла к холодильнику.
— Чёрт побери! — Майкл поднялся и бросил салфетку на стол. — Не хочешь со мной разговаривать — не надо, это твои проблемы! Последуй моему совету насчёт клерка — иногда ночью нечем заняться!
— Уходи, пожалуйста, — сказала она чуть слышно.
Уже в дверях Майкл бросил через плечо взгляд на Уэйт. Она по-прежнему стояла, повернувшись ко нему спиной. Да чтобы всю эту дерьмовую жизнь чёрт побрал, подумал он по пути к машине.
Выехав со стоянки, Майкл подумал, что ему, по сути дела, некуда ехать. Одной из подходящих кандидатур был Чарли, но он работал. А Джеймс вообще неизвестно куда пропал…
Но он всё же решил попытать счастье и, плавно вписавшись в поворот, поехал к главному шоссе. Закон, конечно, не дремлет, но, может, такому неподражаемому адвокату, как Джеймс, он даст передохнуть?
… — Майк?!
Джеймс, увидев друга на пороге, был, очевидно, немного удивлён.
— Да, это я. Слушай, ты на телефон из принципа не отвечаешь, или как?
— Меня не было. Почему, вообще, ты тут, а не дома?
— Я всё объясню, старик, если ты дашь мне войти. А, в общем-то нет. Одевайся — и пойдём посидим где-нибудь… например, в баре… у меня как раз настроение хорошенько напиться…
Джеймс развёл руками.
— Слушай, что к чему, а?
— Собирайся. Я жду тебя внизу.
Джеймс пожал плечами и прикрыл дверь.
… Майкл поднял стекло в машине, включил радио. Он до сих пор мысленно повторял разговор с Уэйт. Чёрт, подумал он, наверное, это был какой-то другой я… другого объяснения я просто не нахожу…
Джеймс спустился минут через пятнадцать.
— Ну ты и накурил, — сказал он, усевшись в машину. — У тебя у самого голова не болит? И ты не сказал, почему ты не дома.
— Долгая история…
— Говори.
Майкл закончил рассказ только тогда, когда они с Джеймсом сидели за столиком в баре.
— Значит, она так ничего и не сказала.
— Нет. Я ещё и дверью хлопнул… Господи, ну почему я всегда сначала делаю и только потом думаю?!
— Ну, Майк, все мы этим грешны.
Он закивал в подтверждение своих слов и сделал глоток виски.
— Ты будешь ещё? — Джеймс кивнул на стакан Майкла, успевший опустеть.
— Разумеется. — Он полез за бумажником, чтобы сразу заплатить, но Джеймс жестом остановил его.
— Нет, дружище, даже не думай. Я угощаю.
— Спасибо, — улыбнулся Майкл и достал сигареты.
— Ты не джентльмен, Майк. Сам куришь, а своему другу не предлагаешь.
— Не предлагаю… сигарету?…
— Ну да, сигарету. Что ты так смотришь, будто меня ни разу пьяным не видел.
Майкл в некотором недоумении протянул ему пачку.
— Спасибо, ты — настоящий друг.
Джеймс затянулся и повторил знаменитый трюк Дженнифер, которому она долго пыталась научить брата, но так и не смогла — три колечка дыма, соединённые пропущенной через них струёй.
— Так ты не куришь, да?
— Нет, я просто покуриваю. Иногда.
— Мастерски покуриваешь…
— Не нуди, Майк, я тебя прошу. Ты просто невыносим, когда нудишь. Честное слово. Я бросил травиться этой дрянью уже давно.
Майкл посмотрел на него долгим взглядом.
— Знаешь, я тебе сейчас кое-что скажу… только не принимай это близко к сердцу, ладно? У меня иногда возникает такое ощущение, будто я тебя совсем не знаю. То есть… знаю хорошо, но то, что я о тебе не знаю, гораздо больше того, что я знаю… в общем… я запутался. – Он помотал головой. – Надеюсь, ты меня понял.
— Слушай, Майк. Ты думаешь, есть что-то особенное? Ну, чёрт побери, если ты так хочешь, я тебе расскажу.
— Только пойми меня правильно… я просто сказал то, что думаю. Точнее, то, что чувствую. Вот и всё.
— Да ладно! Ты думаешь, я дурак? Понятно, ты не хочешь меня расспрашивать — потому, что ты уверен, что я всё расскажу сам. Так оно и будет. — Он театрально поднял руки. — Итак, мы начинаем!
Майкл поднялся.
— Ты куда собрался? – спросил его Джеймс.
— Пойду проветрюсь на веранде.А то что-то голова кружится. Не составишь мне компанию?
— Да, чёрт возьми, наверное.
Джеймс взял свой стакан, и они вышли на веранду.
Майкл присел на подоконник, Джеймс взял плетёное кресло и пристроился рядом.
— Дай-ка мне ещё сигаретку, Майк. Так о чём это я? Ах да. О себе любимом. Так вот. Родился я в Ливерпуле. Как все совершенно обычные дети, пошёл в школу. Был, кстати, отличником. Приходил домой, делал уроки…а вообще, конечно, старался занять себя чем угодно, только бы реже появляться дома. Плавание, бокс… в общем, всякое такое. Вечером приходил пьяный отец, ругался с мамой, часто бил её. В общем, было весело. Мы с Габби смеялись. Габби. А, ты не знаешь. У меня есть сестра. Младшая. Её зовут Габриэль. Вот. Так мы смеялись… до слёз. Лет в семь мне всё это надоело до чёртиков, и я решил покончить с собой. А нет… рука дрогнула. — Он допил виски. — Что ещё? У нас дома в одной из спален висела икона. Я каждую ночь приходил туда. Говорил с Богом. Нет, не молился — отчасти потому, что не умел. Просто говорил. Безрезультатно. Потому что его просто нет. И каждый человек должен сам заботиться о своей заднице.
В восемнадцать я уехал. Взял с собой Габби, и мы укатили в Лондон. Я думал забыть всё, что было. Не вышло. Неа, Майк, не вышло. А знаешь, почему? Потому что вся наша жизнь — заевшая пластинка.
В девятнадцать я влюбился. Да-да, Майк, прикинь. Не кто-то там, а я. По самые уши. Как последний дурак. И я женился на ней. Её звали Симона. Боже, Майк, ты не представляешь, что это была за женщина. Каждая секунда, проведённая рядом с ней, казалась мне сказкой. А потом сказке настал конец… и я узнал, кого она по-настоящему любит.
— И кого же?
— Мою сестру.
— ?!
— Ну да. Однажды я случайно услышал их разговор. Мона сказала, что ей противна даже мысль обо мне, что ей кажется, что она никогда не смоет с себя следы моих рук… и что она вышла за меня замуж только для того, чтобы жить со мной и быть ближе к Габби. Ну вот. Всё. Теперь мне противно о ней думать. Да ладно, старик, ладно, — сказал он, посмотрев на то, как Майкл опустил голову. — Ты же видишь — я живой. Всё это было для меня хорошим уроком. Я понял, что я должен сделать из себя то, о чём я впоследствии не пожалею. Понимаешь? И, думаю, мне это удастся.
Майкл почувствовал, что устал.
— Конечно, старик. Ты — чемпион.
Джеймс сел на подоконник рядом со Майклом и обнял его одной рукой за плечи.
— Знаю, прозвучит странно, но мне полегчало чуток.
— Вот только пить тебе надо было меньше.
— Ерунда.
— Пошли домой.
… Когда друзья поднялись по лестнице на десятый этаж, так как капризный лифт не работал, и Джеймс открыл дверь, то Майкл понял, что ужасно хочет спать.
— Класс. — Джеймс улёгся на диван. — Спокойной ночи, Майк.
— Ты что же, тут будешь спать?
— Ну да. Кровать я предоставляю своему дорогому гостю.
— Нет, так я не обнаглею.
— Не дури. — Он повернулся на бок.
— Знаешь, что я подумал?
— Чёрт, да ты мне дашь сегодня уснуть?
— Может, позвонить…
— … думаю, она уже десятый сон видит. Не дури себе голову.
— Ладно… пойду приму холодный душ. Может, станет легче.
— Полотенца в шкафу в ванной, Микки. Удачи.
… Заснуть Майклу не удалось. Под утро он задремал на пятнадцать минут, а потом сон вообще ушёл неизвестно куда. После тщетных попыток разбудить Джеймса он черкнул пару слов на листе из блокнота, положил записку рядом с телефоном и поехал домой.
… Уэйт стояла у зеркала и надевала свои дымчатые серьги. На ней был чёрный брючный костюм.
Увидев Майкла, она медленно опустила руки и оперлась на столик у зеркала.
— Доброе утро, — сказал он. Голос его не слушался.
— Я не спала. Где ты был, Майкл? Я уже не знала, что и думать!
— Можно… можно я тебя поцелую?
— Нет. Я обижена на тебя. И я опаздываю.
Она застегнула серьги, укололась, вскрикнула и сунула палец в рот.
— Уэйт, я тебя прошу.
— Нам не о чем говорить, Майкл.
— Ты спросила, где я был. Не хочешь услышать ответ?
— Если тебя это не очень затруднит.
— У Джеймса.
— У Джеймса? Но… почему ты не пришёл домой?
— Просто… у него проблемы. Плохой период в жизни… можешь назвать, как хочешь. В общем, мы с ним говорили, много и долго… когда у него проблемы, у меня тоже всё становится с ног на голову, ты же знаешь… я вчера столько тебе наговорил…
— И это всё? Боже мой… почему ты не мог мне объяснить? Майкл… теперь у него всё в порядке?
— Конечно, дорогая. Он молодец.
— Майкл, я тебя люблю… — Она обняла его и положила голову ему на плечо. — Как хорошо, что всё хорошо… но мне надо идти…
— К чёрту идти. Останься со мной.
— Да ты с ума сошёл….
— Я не отрицаю….
Она отключила свой сотовый телефон и бросила его в кресло, куда через секунду полетела их одежда.
… Было, наверное, уже время обеда, когда они, наконец, оторвались друг от друга и легли, утомлённо прижавшись щекой к щеке.
— Не думаешь, что пора вставать? — спросила Уэйт шёпотом, коснувшись губами его уха.
— Нет, — честно ответил Майкл. — Ты хочешь вставать?
— Надо поесть… а то мы можем так лежать до вечера…
— Почему не до утра? — Майкл обнял её и хотел поцеловать в губы, но она повернулась, и поцелуй пришёлся в шею.
Уэйт расхохоталась.
— Вот видишь, ты уже не такой меткий. — Она встала и, завернувшись в покрывало от кровати, достала из шкафа халат. — Отвернись.
— Не хочу, — ответил он.
— Бесстыдник. — Она спряталась за дверцей шкафа, одела халат и подошла к зеркалу. — Знаешь, сколько я мучилась с карандашом и тенями? А ты своими поцелуями всё в два счёта испортил.
— Ну что, мы идём обедать?
— Не наелся моим макияжем?
Майкл поцеловал её в ложбинку на шее; она порозовела и ещё больше запахнула халат.
— Вот такой я ненасытный.
— Ну что я с тобой поделаю. Идём, там, наверное, ещё остался суп…