Поцелуй педофилу

Скрип коляски напоминал Мазину вальсы Штрауса. Деревья почти полностью скрывали вечернее небо и лишь отблеск закатного солнца изредка пробивался сквозь широкие дубовые листья и падал в колею лесной дороги. Лошади переступали через солнечные пригоршни и казалось, что они топчут старое золото, отлитое неровными полосками.
Мазин сидел в глубине коляски, слегка придерживая вожжи, лошади сами знали путь к барскому дому. Эту дубовую рощу посадил еще старый барин, давно схороненный на маленьком родовом кладбище. Мазин не был в этом район так давно, что почти полностью забыл томное очарование среднерусской природы, так непохожей на игривое роскошество Бургундии, где провел эти годы.
В усадьбу Шереметьева-младшего его пригласили письмом, когда он на пару дней заехал в Смоленск на концерт знаменитого Глинки. С Владимиром Шереметьевым-младшим Мазин часто играл в детстве, их усадьба была неподалеку. Потом семья перебралась в Санкт-Петербург, усадьбу продали, Мазина отправили учиться во Францию, где и он осел в благодатной Бургундии.
В России Мазин находился уже более месяца. Сперва были дела в Санкт-Петербурге, связанные со вступлением в наследство, потом появились дела в Москве, и наконец – Смоленск, блистательный Глинка.
Посибаритствую недельку в деревне, думал Мазин, отдам долг воспоминаниям детства на пару с Владимиром. Он, ведь, сразу после университета в Мюнхене вернулся в родное поместье и теперь стал завзятым натуралом, крестьянствует и доволен.
Солнце окончательно исчерпалось, как-то сразу взошла луна. Теперь под копытами лежали переливчатые полоски серебра. До поместья по прикидкам Мазина оставалось минут тридцать, так как весь путь от города по верстовому тракту, а потом по лесной дорожке уже на землях Шереметьева должен был занять не больше трех часов.
Мазин вынул из жилетного кармана толстую луковицу фирмы Буре, отщелкнул ногтем крышечку. Заиграли хрустальные колокольчики в миниатюрном механизме часов: «Вечерний звон, вечерний звон…». Странное поведение лошадей совпало со звуками мелодии, они всхрапнули и начали тянуть вбок, вправо.
Мазин жестко перехватил вожжи. Что они, зверя какого-то напугались, что ли? Тут и раньше никого, крупней лисы не водилось…
Слева на дороге кто-то стоял. Когда коляска остановилась, этот кто-то приблизился и свет луны очертил девочку-подростка в ситцевом платье в горошек.
— Ты кто? – перегнулся Мазин через дверцу коляски. – Что тут одна делаешь?
— Извините, дяденька, — сказала девочка, подходя вплотную.
— Тебе куда? – несколько растерянно спросил Мазин.
— В деревню, в Шереметьевку, — сказала девочка.
— Залезай, — сказал Мазин, — черт-те что тут у вас творится, где это видано, ребенка на ночь глядя одного отпускать в лес. А вдруг, лихой человек!
Коляска была двухместная, пришлось посадить девчонку рядом на обитую бархатом скамью. Лошади беспокойно оглядывались, что было странно, не могли же они встревожится из-за какой-то сопливой деревенской девчонки.
— Тебя как зовут? – спросил он, энергично понукая лошадей.
— Меня зовут Дарья, Даша, если сокращенно.
Теперь и встревожился, простонародная девочка не могла так строить свою речь.
— Я при барине, — добавила Даша, — он меня учит.
Тревога прошла, но какое-то смутное ощущение дискомфорта осталось.
— Тебе сколько лет? — спросил Мазин.
— Тринадцать, — ответила девочка, — это я только с виду такая маленькая.
Действительно, для простонародья тринадцать лет можно было считать почти зрелостью. Девки выходили замуж уже в четырнадцать.
Мазин окончательно успокоился, достал из кармана портсигар с вензелями, открыл, вынул тоненькую египетскую «папихоску», постучал мундштуком по портсигару, прикурил от серной спички. Голубоватый дым пах приятно.
— Чему ж тебя барин учит? – спросил он благодушно.
— Многому. Истории, психологии, физиологии.
Табак сразу потерял свой вкус. Даже дворовая девочка, которой благоволит сам барин, не могла так свободно пользоваться специальными терминами.
— И что же из этих наук тебе больше нравится? – несколько натянуто спросил Мазин.
— Признаться, физиология. Тем более, что барин проводит и практические занятия.
Намек был более чем ясен. Странно, никогда не замечал за графом влечения к малолетком. Впрочем, что не делает с человеком долгое проживание в глуши…
— И как же у тебя с практикой? – совсем зажато спросил Мазин.
— Отлично, — сказала девочка, — хотите проэкзаменовать, барин?
Теперь Мазин буквально ощутил сквозь рукав сюртука, что рядом сидит хоть и маленькая, но женщина. Он откровенно посмотрел на нее. В неровном свете луны черты немного смазывались, но в целом девочка была видна неплохо. У нее были очень пухлые губы, достаточно правильная форма лица, густые белокурые волосы, заплетенные в толстую косу. Платье из светлого ситца сидело на ней ладно, открывая часть груди. Под тоненьким материалом угадывались небольшие и видимо крепкие грудки.
Девочка приблизила свое лицо к нему и, вдруг, обхватив его за шею тонкими ручками, прижалась губами к его губам. Сладкая дрожь пронзила Мазина. Ни одна женщина еще не вызывала у него такой огненной истомы. Даже во Франции, где плотская любовь была доведена до уровня искусства.
Мазин сильно натянул вожжи. Лошади встали, хрипя и оборачиваясь. Пристяжная кобылка внезапно покрылась пеной, будто галопом промчало множество верст. Но Мазин не смотрел на лошадей. Он целовался со страстью неофита, он хотел искусать эти пухлые, умелые губки, а рука сама собой нашарила упругую маленькую грудь с крошечным соском.
— Подожди барин, — сказала девочка, настойчиво, но не грубо, отодвигая лицо, — не спеши.
Она посмотрела на ждущие губы мужчины, на его полуприкрытые от наслаждения глаза и прошлась беглыми поцелуями по бородатому лицу, спускаясь ниже, к шее. Одна ее рука лежала на плече барина, вторая спустилась вниз, к гульфику штанов.
Совершенно расслабившийся Мазин, кожа которого покрывалась восторженными иголочками в тех местах, где скользили огненные губки, не видел, как из этих губ сверкнули молочно-белые клычки и вкрадчиво прикоснулись к шейной артерии…
Коренник зажал удила и дернул головой. Вожжи ослаблено повисли. Лошади помчали, будто за ними гналась целая стая волков.

…Вампиры живут долго. А выглядят точно так же, как выглядели в момент укуса, время для них останавливается. Сколько же лет было девочке на самом деле?