Два стихотворения разного жанра

И это кладбище,
однажды…
Но в третий раз, в четвертый раз;
и каждый
похоронен дважды,
хотя и не в последний раз.

Какой-то странный перекресток —
На красный цвет дороги нет.
Столетний разумом подросток
Ехидно шепчет мне:
— Привет.
— Здорово, — отвечаю скучно, —
Чей прах тут время хоронит?

Могилы выкопаны кучно
И плесенью покрыт гранит.

И повторяется,
однажды…
В четвертый раз и в пятый раз;
места,
где похоронен каждый,
хотя и не в последний раз.

Пылает красный. Остановка!
От перекрестка ста дорог.
В глазах столетнего ребенка
Есть не стареющий упрек.
Могилы — в очередь к исходу,
Надгробья — в плесени веков,
Дурацкий памятник народу
В скрипучей ветхости бех слов.

Как красный глаз шального Бога,
Как светофор с одним глазком,
Моя — вдоль кладбища — дорога
С присохшим к разуму венком.

И повторяется,
однажды…
И в пятый раз, и в сотый раз,
Апрельский поезд,
Зной
И жажда,
И чья-та смерть,
Как Божий глас…

Я к животным неравнодушен,
В каждом сам себя нахожу:
Как котенок, я непослушен,
И как пес, за кусок служу.
Как сайгак, я гоним по полю,
И как заяц, насторожен,
Заключен, как орел, в неволю,
И как лошадь, порабощен.
Взбрыкну, было, лихим мустангом,
Но не терпит судьба коня.
И возложит заботы разом,
Как на буйвола, на меня.
Как осел, я тащу упорно
Непосильных обрядов груз,
Сердце вечным испугом полно,
А в глазах — вековая грусть.
На запрет, на флажки, напрасно
Я пытаюсь прорвать свой бег,
И от этих нагрузок страшных
Я страдаю, как человек.

Но когда я увижу даму,
То готов, кем угодно быть
И за самкою драною самой
И бежать, и лететь, и плыть.
От удачи, павлин безмозглый,
Начинаю обалдевать,
И святые слова, как розы,
Под копыта ее ронять.
Как глухарь, я не слышу шорох
И не вижу стволов ружья…
Остается лишь перьев ворох
От влюбленного соловья.
Ей на веер, на опахало
Или стол подмести крылом…
Слишком часто в любви бывало
Так со мной и любым зверьем.
На запрет, на флажки, напрасно
Я пытаюсь прорвать свой бег,
И стреляет в меня бесстрастно
Не животное — человек