Динка
С акаций свисают льдинки,
В катки превратились газоны…
Известно ли вам о Динке,
О первою любви Кобзона?
Когда о простой девчонке
Поет с вдохновенной силой…
Мне видится он: в кепчонке,
Шагающий вслед за милой…
Припев:
Идут года, меняются одежды,
Стучат давно другие каблучки…
Брожу, ищу, не потеряв надежды,
Смотрю во все дворы и тупички…
Мне эта печаль в новинку:
Зачем мне любовь чужая —
Ищу очумело Динку…
Зачем – я и сам не знаю…
Я думаю, что похожа
Она на тебя, зазнобу…
Увижу – мороз по коже:
Похожа, но не особо…
Припев.
Гляжу я: и вас втянуло,
И вы по дворам бредете…
Той песнею всколыхнуло,
Забыли о сне, работе…
Губами поймав дождинку,
В пути улыбнетесь рассвету…
Ищите со мною Динку,
Добавьте любви сюжету…
Припев.
Хмельницкий, 10 января 1966 г.
* * *
Лучом рассвета раздвигая горизонт,
За дальним плесом начинается песня.
Взрывая мглу, поет взволнованно Кобзон,
Что жизнь прекрасна, что Земля — интересна.
Сердец мальчишеских касается напев —
И загораются смятением сердца,
И с добрым детством попрощаться не успев,
Спешим взрослеть — искать и делать чудеса.
А те, кто чуда в жизни не искал,
Пусть что угодно мне о нем твердят —
А я с той песней сквозь пургу шагал —
Кобзон мой друг, мой мудрый старший брат…
…Нас жгли морозы. И до чертиков устав,
Плечом друг к другу прижимались мы тесно.
А рядом с нами, возле нашего костра,
Жила простая и великая песня.
Она вела со мною честный разговор —
И ей признался я, что не сумел прогнать
Из тайников души тот добрый старый двор,
Где льется тихий свет из твоего окна.
А те, кто в сердце трепета не знал,
Пусть что угодно мне о нем твердят,
А я тайком Кобзону подпевал —
Кобзон мой друг, мой мудрый старший брат…
Кобзон
В газетах промелькнуло сообщение о том, что Кобзон приобрел для себя место на кладбище, что на Масличной горе в Иерусалиме
…Его похоронят в Иерусалиме
Ногами к заветной Стене.
Здесь те, кто Всевышним особо ценимы,
Чьи подвиги в высшей цене.
Ему боевые вручали награды,
«Афганцы» считали своим…
Сержант отставной, после – маршал эстрады,
Под пулями Богом храним.
Где ангел рыдает, а дьявол смеется,
Кто первый шагнет в полный рост?
Давно не пацан, а ему все неймется –
Мы помним: Дубровка, «Норд-ост»…
Внимали ему Патриархи и Папы…
То в Думу ему, то в окоп…
Но слушают чаще теперь эскулапы
Его через фонендоскоп…
Его шельмовали по полной программе
А он для детдома – отец…
И жизнь уже дважды стояла на грани –
Нельзя так с собою, Певец!
Свистят у виска все быстрее мгновенья,
На стыках стучат поезда…
Забыты поэты его поколенья,
Но он-то пришел навсегда…
Поет – и затих озорник-пятиклассник,
Задумался о «се ля ви»…
Ббез песен его нам и праздник – не праздник,
В них отзвуки нашей любви…
В свой срок похоронят на древнем погосте,
Где рядом так близко звезда…
Рассыплются в прах и одежда и кости,
А песни его – никогда!
Покуда он жив, пожелаем Орфею
Здоровья и радостных дней…
Без песен Кобзона я жить не умею,
Будь счастлив, Иосиф Орфей!
Памятник в Донецке
Кто, следуя неясному резону –
Мне обсудить проблему эту не с кем –
Открыл в Донецке памятник Кобзону?
И непонятно, отчего в Донецке?
А отчего не в «Гнесинке», к примеру?
А чем не угодил театр эстрады?
Дубровка, где навстречу изуверу
Он шел спасать детей – не для награды…
Нашлось бы место в Тульском детском доме,
На горных блок-постах в Афганистане,
На Братской ГЭС, в Тайшете и на БАМ’e,
В бурятском, им отстроенном, дацане…
Он исполнял «Кол нидрей» в синагоге,
Он Шуберта исполнил в Ватикане…
Мне ясно: он не забывал о Боге,
А Бог не забывал о нем… Веками
О нем, как о мифическом Орфее
Преданье сохранится незабвенно
И у евреев и у неевреев…
Он больше,чем еврей. Он сын Вселенной…
О нем едва ль поэмами и прозой
Сказать смогу в попытке иллюзорной…
Вы там в Донецке начудили с бронзой –
Все суета… Создал нерукотворный
Своею песней ясной и сердечной
Сам памятник себе в открытых душах…
Поет Кобзон о подлинном и вечном –
И нечего сказать… Молчи и слушай…
