СКОЛЬКО ВЕРЕВОЧКЕ НЕ ВИТЬСЯ…

* * *

На сотни километров протянулись астраханские пески. Осеннее небо заволокла светло серая облачность. Среди барханов паслось несколько отбившихся от отары овец, отыскивающих под красным песком остатки растительности. Скачков и Дементьев, расстегнув тугие воротники полевых курток, прохаживались между пусковыми установками ракет, осматривая стартовые позиции, и беседовали за жизнь.
— Сегодня стрельнем, а там еще дней десять и будем дома. Отъедимся, отмоемся…, – устало, вздохнув, произнес Скачков.
— Да, Юра, еще немного, еще чуть – чуть…, — усмехнувшись в усы, поглаживая блестящий корпус ракеты, ответил ему Дементьев. – Не подведешь ласточка?
В этот момент пасущиеся овцы замерли на некоторое время, а потом, заметавшись в панике, разбежались в разные стороны. В небе, стремительно приближаясь к земле, раздался протяжный гул, напоминающий звук падающей бомбы.
— Юра в укрытие, — крикнул Дементьев, увлекая Скачков за собой.
Из плотных слоев облачности, разваливаясь на куски, вывалилась махина авиационной мишени. Упав на землю, взорвалась, образовав воронку диметром метров в десять. Остатки топлива вспыхнули, в небо потянулись черные клубы дыма.
— Не первый раз на полигоне, но такую бомбардировку первый раз вижу, что они там, на точке «П» совсем обалдели…,- поднимая фуражку и отряхивая, ее от песка произнес Сергей и посмотрел на часы.
— Смотри Юра, двадцать часов, немцы на ужин потянулись.
Между барханами, по извилистой дороге к соседней стартовой площадке двигались аккуратные приземистые грузовики. Скоро в воздухе аппетитно запахло…
— Сосиски, курица…, — ловя носом запахи, проводил дегустацию невидимой пищи Скачков.
— Пойдем Юрок, пора и нам подкрепиться, килька и пшенная каша, пища наша, — глотая набежавшую слюну, обронил Сергей, и они зашагали, проваливаясь в песке, по направлению к стоящей вдалеке полевой кухне.
Быстро стемнело. Налетел свежий ветер и очистил небо от туч. Протяжный звук сирены…, готовность к стрельбе номер один. Ракеты на пусковых установках задергали острыми носами, отыскивая среди звезд высоколетящую мишень. Надрываясь от нагрузки, задымили сизым дымом дизель – электростанции выходя на режим синхронизации.
Дементьев закурил, с тревогой глядя, на показания приборов, стрелки которых словно в экстазе дергались зашкаливая за максимальные показатели шкал. Услышав в динамике голос командира:
« Пуск», открыл дверь кабины… Страшный грохот…, миллиарды светящихся точек…, дым и скрежет металла… Ракеты одна за другой срываясь с направляющих пусковых установок, уносились в высоту. Сергей, высоко задрав голову, наблюдал как к стремительной и маленькой, более яркой, чем звезды фосфорной точке по крутой траектории быстро сближаясь и лавируя, неслись словно кометы, две ракеты.
— Почти с нулевым параметром…, переломятся…, есть попадание, одно…, второе, — с облегчением выдохнул Дементьев.
Ночное небо осветилось яркой разноцветной вспышкой, раздался отдаленный звук взрыва и к еще дрожащей земле, планируя, полетели обломки ракет и мишени.
Из кабин укрытых маскировочными сетями стали выскакивать офицеры и солдаты, радостно крича и подкидывая вверх головные уборы. Массовая эйфория охватила людей, они обнимались, пританцовывали, ликовали…

К Дементьеву подбежал Скачков и, пожимая руку, сообщил: « Командир объявил по громкой связи, что приглашает всех офицеров в 2.00 на банкет в свою столовую. Давай закругляйся здесь быстренько, и поехали, расслабимся чуть – чуть».
Банкет удался на славу. Истосковавшиеся по домашней пище офицеры, сидя в командирском кунге – столовой оживленно обсуждали итоги пусков ракет. Командир части,- высокий и статный брюнет, которого женщины прозвали «наш Ален Делон», а офицеры «Папа», поздравил особо отличившихся, вручил им медали и ценные подарки, пожелал скорейшего возвращения домой к семьям. Под то и дело, звучащие тосты с аппетитом поглощались яства, от которых ломился стол, — шашлыки, цыплята «табака», буженина, различные салаты и соленья… Расходились по палаткам, напевая любимые песни в обнимку на рассвете, когда над осенней пустынью стало всходить на горизонте робкое солнце.
Проснувшись часов в одиннадцать утра, Сергей посмотрел на рядом стоящую кровать. В ней, похрапывая, не раздевшись, свернувшись калачиком, спал Скачков и сладко улыбался.
-Подъем, герой,- толкая Юрия в бок, крикнул Дементьев и пошел умываться. Постояв несколько минут под ледяным душем, согнал с себя сон.
— Перекусить бы не мешало, — растираясь полотенцем, подумал он и вернулся в палатку.
Скачков сидел на кровати и лениво елозил по щекам электробритвой.
— Слушая, Серега, я видел, как только что Папа уехал из лагеря, повез целую машину презентов для полигонного начальства. Давай сходим на разведку к его хуторку, может, что осталось от ночного банкета. Перекусим, опохмелимся…
— Пошли, я согласен, все равно командир только к вечеру вернется, — ответил Дементьев, и они, надев спортивные куртки, зашагали по направлению к командирскому лагерю.
На площадке перед столовой наводил порядок солдат узбек. Увидев, приближающихся к нему офицеров он вытянулся по стойке « Смирно», держа в одной руке веник, а другую приложил к лысой голове. Сергей, усмехнувшись, махнул ему рукой: « Вольно, вольно джигит… Скажи, перекусить ничего не осталось с ночи?»
— Осталось, осталось, — с сильным акцентом произнес солдатик и, скрывшись в столовой через несколько минут вернулся с двумя полными тарелками еды.
-А…, — пощелкав указательным пальцем под подбородком, намекнул Скачков.
Поваренок, немного подумав, вытащил из — за пазухи бутылку водки и передал ее улыбающемуся Юрию. Усевшись прямо на песок, Сергей и Юрий начали завтракать.
— За победу, — чокнулись они стаканами до половины наполненными водкой.
— За возвращенье…
Солдат вывел из небольшого загона десяток кур. Привязал каждую за одну ногу длинной веревкой, и рассыпал по площадке зерна кукурузы.
— Видишь, Серега, как мало для счастья божьей твари надо,- показывая кивком головы на рыжую курицу, торопливо клюющую корм произнес слегка захмелевший Скачков и продолжил:
« Сытная еда, водица в тазике …, да, петух под боком…. И кажется ей милой, что она королева…, лебедь. Ан, нет, только крылья распустит…, а на ножке веревочка, не пускает, не пускают обстоятельства. Будьте любезны к вечеру, в суп командирский пожаловать…. Эх, доля, доля…».
— Тебе ли Юра горевать? Людка, — жена красавица, дочь школу оканчивает, Витек в военном училище учится. Сам три раза за границей был, полный дом аппаратуры импортной и мебели, с « Волги» в гараже пылинки сдуваешь… Не хандри…, может Папа разрешит нам не в эшелоне назад ехать, своим ходом быстренько домой доберемся, — ободряюще выпалил Сергей.
— Да, ты прав, старею, наверное,… собаку что – ли завести…, ухмыльнулся Скачков и, поднявшись, пошел к кунгу, над крышей которого из трубы вились клубы черного дыма.
-Боец? — окликнул он солдата дремавшего неподалеку.
— Это, что, баня?
— Получив утвердительный ответ, переспросил: « И вода горячая есть?»
-Есть товарищ майор.

-Сереж, приглашаю…, давай попаримся вволю, отведем душу.
— Давай Юрка, где наша не пропадала, — ответил Дементьев. И они с воплями, на бегу скидывая с себя одежду, словно мальчишки бросились наперегонки к бане.
Попарившись, исхлестав другу друга эвкалиптовыми вениками, смыв с себя песок и грязь, накопившиеся за долгие два месяца пребывания на полигоне и поблагодарив гостеприимного повара — «хозяина» за угощения и удовольствия, разморенные, но довольные друзья, пошатываясь, вернулись в лагерь и, плюхнувшись на кровати, мгновенно уснули.
Дементьеву снилась маленькая собака, бегавшая на длинном поводке. Она металась отчаянно в разные стороны и без устали лаяла. Повернувшись на спину, Сергей, еще не проснувшись, услышал, как на прикроватной тумбочке разрываясь, трезвонит телефон.
— Алло! Да вы что? — радостно вскрикнул он и бросился тормошить спящего Юрия.
— Юра, Юр просыпайся, командир разрешил нам с тобой ехать домой. Вставай, вставай через пятнадцать минут машина пойдет на станцию.
Собрав вещи, скинув надоевшие сапоги, надев повседневные брюки и туфли, друзья бегом бросились в автопарк.
-Ого, колени почти до носа достают в туфлях, — удивился Скачков.
Через полтора часа езды по барханам машина затормозила у небольшого здания железнодорожной станции. Ашулук. Взглянув на расписание, Дементьев огорченно вздохнул: « Опоздали…, ушел московский. А следующий поезд до Волгограда только утром».
— Сереж, давай попробуем напроситься у машиниста в пассажиры. Я так несколько раз уже ездил, — произнес Скачков, поглядывая на грузовой состав, стоящий у перрона.
— Побежали, пока красный горит, — согласился Дементьев, и они заспешили к тепловозу.
Машинист, высунувшись из кабины, выслушав просьбу офицеров, крикнул помощнику:
« Санек, проводи отцов командиров в заднюю секцию». И вновь обращаясь к поднимающимся по крутой лестнице Скачкову и Дементьеву продолжил: « Только до Волгограда не могу, до Верхнего Баскунчака, а там пересядете на другой состав». Юрий и Сергей прошли сопровождаемые помощником машиниста в заднюю секцию.
-Только ничего не трогайте, пожалуйста, здесь, договорились,- спросил у них Санек.
— Договорились, — ответил Сергей и протянул тому двадцать рублей.
— Спасибо, если что будет нужно, постучите в дверь, — поблагодарил он офицера и вернулся на свое рабочее место.
Зажегся зеленый свет семафора, побежали вперед километры и телеграфные столбы….
По обе стороны железной дороги паслись верблюды и овцы. На бахче полным ходом шла уборка арбузов и дынь. В кабине тепловоза стало жарко от работающего дизеля. Скачков открыл небольшое окно и, высунувшись наружу, крикнул: « Сергей посмотри, какой интересный вагон прицеплен к тепловозу». Тот, взглянув на вагон, одобрительно сжал кулак и поднял большой палец вверх: « Юра, это винный вагон, я по нюху чувствую». Когда состав притормозил на полустанке, Дементьев спрыгнул на землю и подбежал к открытой двери товарного вагона, из которой выглянул смуглый человек и, выслушав Сергея, жестом пригласил его внутрь вагона.
Протяжный гудок тепловоза…, состав несколько раз дернулся, клацая замками автосцепок, и стал тяжело набирать ход. Сидя в жестком металлическом кресле, поджидая друга, Юрий развернул старый журнал « Огонек» и принялся отгадывать кроссворд.
— Юрка, смотри,- протискиваясь сквозь узкую дверь кабины тепловоза и бережно держа в обеих руках несколько бутылок с темной жидкостью, воскликнул Дементьев, на следующей остановке.
— Я же говорил, что это винник. «Саперави», грузинский розлив.
— Серега… Только я пить не буду. Ты же знаешь у меня аллергия на вино. Да, и Людмила не любит когда от меня запах…, — начал сопротивляться Скачков, увидев, как друг откупоривает одну их бутылок.
— Да, брось ты, Юр…. До Туапсе еще пилить и пилить…. И аллергия еще сто раз пройдет, и запах улетучится… Задаром мужик отдал. Я ему свой адресок черканул, пригласил в гости на море, и все дела, — поведя носом возле горлышка, сказал Сергей, и налил вино в два маленьких пластмассовых стаканчика. Скоротав еще час времени за дегустацией вина, друзья увидели, как поезд подъехал к станции « Верхний Баскунчак». Поблагодарив машиниста за поездку, они заспешили к голове состава стоящего на соседнем пути. Побеседовали с моложавым на вид машинистом и, взобравшись в заднюю секцию тепловоза, продолжили свой путь. Уже к вечеру, когда прохладный воздух стал врываться в кабину, поезд довез их до станции « Волжский».
— Волжский, — произнес, ежась на ветру Скачков. Еще километров двадцать и Волгоград. А вот и электричка. Поспешим…
Едва успев вскочить в вагон электрички, офицеры услышали, как, шипя гидравликой, ее двери закрылись. Сели на подогреваемые сиденья полупустого вагона и стали поглядывать то в окна, то на часы. Близилась полночь, надо было спешить…
— И здесь опоздали, — горестно махнув рукой, произнес Дементьев, рассматривая расписание движения поездов.
— До Ростова поезд только завтра в 19.00, что будем делать?
— Рванули в аэропорт, — немного подумав, ответил Скачков, и они, взяв такси, отправились в Волгоградский аэропорт.
— На рейс до Адлера билетов нет и на сегодня, и на завтра, — ответила им симпатичная девушка в кассе, помешивая ароматный кофе ложкой в большой кружке.
— Могу предложить до Ростова, но только на шесть утра завтрашнего дня. Вас это устроит?
— А куда деваться, — ответил Дементьев, протягивая ей в окошко деньги.
— Ребята, — обратилась кассир к офицерам. — А переночевать можете в гостинице аэровокзала, думаю, что там должны быть свободные номера.
— Спасибо, и не вздумайте отказываться,- поблагодарил ее Сергей и протянул в узкое окно бутылку «Саперави». Девушка, улыбнувшись, изящно взяла вино в руку и послала ему воздушный поцелуй.
Постучав в дверь гостиницы, Сергей и Юрий, разбудив спящего администратора, оформили документы и, поднявшись на второй этаж, оказались в крохотном двух местном номере.
— Воды нет, — констатировал Скачков, закрывая кран в ванной.
— Ненавязчивый сервис, — в тон ему, расстилая кровать, продолжил Сергей.
— Давай спать дружище, утро вечера мудренее,- устраиваясь удобнее на скрипящей кровати, позевывая, ответил другу Юрий. И засыпая, услышал, как Дементьев, желая ему спокойной ночи, посоветовал: « Заведи себя собаку Юрик».
-Что тебе снилось, крейсер Аврора,- спросил Дементьев у друга, чистя зубы под тоненькой струйкой воды, еле сочившейся из крана.
— Что может сниться офицеру, соскучившемуся по женской ласке? Конечно гарем. Представляешь,- воскликнул Скачков. Танцуют смуглые красотки танец живота, а я сижу в кресле, ем виноград…
— Давай, давай…, султан, одевайся, скоро регистрация начнется на рейс, а ты еще без штанов тут ходишь по номеру, да сказками меня кормишь,- ерничая, оборвал его путешествие в сладкий сон Дементьев.
ТУ-154 набрал высоту, в иллюминаторах виднелись перистые облака, корпус лайнера чуть — чуть вздрагивал от перегрузок. Стюардесса, услужливо предложив напитки, укатила сервировочный столик в служебное помещение. Через час полета самолет пошел на снижение, скрипя тормозами, оставляя черные пунктиры от резиновых колес на взлетно — посадочной полосе остановился на стоянке и заглушил двигатели.
— Не прошло и суток и мы в Ростове, — вдыхая свежий воздух бабьего лета, произнес Дементьев.
— Ну, что? На поезд? — спросил его Скачков.
— Да, нет, дружище… Поезда на юг только вечером идут. Я в Ростове жил, знаю расписание на зубок.
Давай рискнем еще разок…. До Краснодара, или до Адлера на самолете, а там уже и пешком можно по шпалам домой дошагать…,- ответил Сергей.
-Ох, и надоело мне все это, ладно пошли к кассам, — сказал Скачков, и встал в длинную очередь.

— Вылет через сорок минут. Рейс до Краснодара. Какой – то самолет…, Л-67, — рассматривая два билета, произнес, отходя от кассы, Юрий.
— Это чехословацкий самолет Юра, воздушное такси. Пошли, попьем кофейку и на регистрацию…, — беря, слегка озадаченного друга под руку ответил Сергей.
Маленький самолетик, похожий на грача, ловко вспорхнул в воздух. То и дело, ныряя вниз в воздушных ямах, беспрестанно делая виражи, несся на маленькой высоте. Казалось, что вот, вот и он зацепится за вышки линии электропередач.
— Чем – то он мне напоминает мой «Запорожец», смеясь и показывая пальцем на обшивку салона самолета, выкрикнул, стараясь перекричать шум двигателей, Дементьев.
— Да, да,- утвердительно качнул головой, показывая на свои уши, ответил ему Юрий.
Через пятьдесят минут, сделав круг над аэродромом, самолет приземлился в аэропорту Краснодара.
-13.00, пора обедать, — взглянув на свой «Ориент» произнес Скачков.
-Давай перекусим на автовокзале, я знаю там кафе неплохое,- ответил ему Сергей, вытирая лицо платком. – Жарковато, однако, на Кубани.
Взяв такси, они назвали шоферу адрес и тот лихо, с ветерком повез их по узким и уютным улицам города.
Сидя в кафе в ожидании официанта офицеры вывернули свои карманы….
— Не густо,- крутя пальцами десятирублевую купюру, обронил Сергей.
— На билеты хватит, да и на пару шашлыков, пожалуй, тоже, — бросая на стол пятидесятирублевую купюру, улыбнувшись, сказал Скачков.
— Ну, ты даешь…. Откуда?
— Заначка, — прихвастнул Юрий и, обратившись к подошедшему официанту, сделал заказ:
— Два шашлыка, два салатика с помидорами и огурчиками, две порции супа харчо и двести граммов коньяку, пожалуйста.
— Юр, а как – же аллергия, — спросил его, наливая в бокалы коньяк, Сергей.
— Хороший армянский коньяк, да с шашлычком…, пропади она пропадом, эта аллергия, — друзья чокнулись бокалами и принялись за обед.
— Да, жизнь хороша, — выйдя из кафе и закуривая, вымолвил удовлетворенно Сергей.
Наполненный до отказа новенький Икарус взял курс на Адлер. Два часа спустя, преодолев Михайловский перевал, он съехал по крутому серпантину вниз и покатил вдоль морского берега.
Волна накатывала на песочные пляжи. Наслаждаясь бархатным сезоном, отдыхающие курортники плескались в теплой морской воде и загорали под ласковыми лучами солнца.
— А наши ребята сейчас, наверное, тоже загорают…, грузя технику на платформы, — задумчиво произнес Юрий, глядя в окно.
-Пляж…, будет что вспомнить…, килька в томатном соусе, изжога, пуски, банкет…, трудности почти всегда остаются в глубинах памяти. Только хорошие моменты событий помнятся долго, — философски продолжил разговор Сергей.
Автобус катил и катил по шоссе… Джубга, Новомихайловка, Лермонтово, пионерский лагерь «Орленок»…, Агойский перевал…, а вот и Туапсе.
— Командир, притормози здесь у светофора, — походя к водителю, попросил его Скачков.
— Ну, что Серега? Жму руку…, встретимся на службе через три дня. Счастливо.
Друзья обнялись и заспешили домой.
Скачков, остановившись в нескольких метрах от своего дома, поставил чемодан на скамейку уютной беседки, под платаном. Сел перекурить и окинул взглядом окна квартиры. Хлопнула дверь подъезда, и из нее показался начальник строевой части Хандрусов. Не заметив Юрия, сидевшего в беседке, он посмотрел на балкон, на который, запахивая халат, укрывая обнаженное тело, вышла Людмила, жена Скачкова.
— До завтра, Саша,- улыбаясь, сказала она и помахала Хандрусову рукой. Тот помахал ей в ответ рукой и свернул за угол дома.
— Рыжая курица, — ошарашено вымолвил Скачков. Закурил еще одну сигарету и, подождав пока жена скроется в глубине квартиры, подхватив чемодан, пошел по направлению к дивизиону.

Дементьева дома ждал приятный сюрприз,- маленький сынишка начал говорить первые слова.
Сергей радостно подбрасывал его в воздух, тот озорно хохотал, теребил отцовские усы – щеточки,
видно было, что сын соскучился по отцу.
— Представляешь, Оля, — сказал, обращаясь к жене, Сергей.
— На двух тепловозах, одной электричке, двух самолетах, автобусе с полигона добирались с Юркой, устали как черти.
— Давай Сережик будем обедать, и Славка может за компанию поест, а то совсем без тебя от рук отбился.
После обеда Сергей сгреб в охапку сынишку, и они, завалившись на диван, через некоторое время в обнимку уснули.
Дементьева разбудил телефонный звонок.
— Слушаю, Дементьев… Что, что? — закричал, было, Сергей, но, увидев спящего на диване сына, бросил трубку и стремглав выбежал из комнаты.
— Сережа, что случилось? – увидев побелевшее лицо мужа, с тревогой спросила его жена.
— Юрка, Юрка…, — смог выдавить из себя Дементьев и одеваясь на ходу, побежал по лестнице на улицу.
У дома Скачкова толпились люди. Дементьев, расталкивая их руками, протиснулся к двери, пытаясь войти в подъезд. Но его остановил старшина дивизиона: « Не ходите туда, товарищ майор, не ходите…. Там уже милиция, врачи…».
-Как это произошло, Савельевич? — спросил дрожащим голосом Сергей.
— Точно не знаю. Могу только предположить…. Вы как уехали на полигон, так этот Хандрусов почти каждый день у Людки бывал. Моя жена уж сколько раз пыталась ее остепенить. А она ни в какую….
«Один раз живу мол, бабий век короткий, хочу пожить для себя, надоело одно и тоже. Стирка, готовка, пеленки, уроки… Вечные переезды из одной дыры в другую». Выставит дочку то в кино, то к подружкам, а сама с этим…, начстроем развлекается. Музыка , танцы… Они же не догадывались, что вас раньше отпустят с полигона, вот и … А Скачков, вернувшись домой видимо их застукал, ну, и…
Пошел в казарму, достал из сейфа свой комплект ключей от оружейной комнаты, отправил дневального за сигаретами в ларек, отключил сигнализацию, Калашников на плечо и домой… Людка дверь открыла… Соседи слышали сначала одну очередь, потом другую… Танька – дочка кинулась, наверное, мать защищать, а …, очередь их обоих и прихватила…. Короче…, и жену…, и дочку положил на месте, а потом и сам себя, когда увидел, что и дочь…, — вытирая платком лицо, подытожил старшина.
Хоронили Скачковых порознь. Гроб с телом Юрия, вынесли из ленинской комнаты дивизиона и проводили в последний путь немногочисленные сослуживцы. Людмилу и дочь соседи по дому.
На кладбище не было привычных для такого случая скорбных речей, женщины плакали, утирая слезы платочками, офицеры много лет прослужившие с Юрием негромко переговаривались, играя желваками скул. Виктор, сын Юрия, приехавший на похороны, положил букет с цветами на могильный холмик, укрывший сестру и, пройдя в противоположную сторону кладбища, где похоронили отца, налил два стакана водки. Один поставил на блюдце перед его портретом, накрыл куском хлеба…, другой выпил залпом. Вернувшись, домой сел в кресло и, глядя на стену, изрешеченную автоматной очередью, завыл от горя нечеловеческим голосом.
— Пойдем к нам, — обняв его за плечи, сказал вошедший в комнату Дементьев. — Не нужно тебе здесь одному быть. Пошли, пошли, сынок…

Прошлое, глубокое ущелье в которое заглянуть порой не всегда хватает смелости…, настоящее, — карточный домик, готовый рухнуть от малейшего соприкосновения с непредсказуемостью бытия и похоронить под собой надежду прикоснуться к будущему…
P.S.
Сюжет рассказа, основан на реальных событиях. Фамилии и имена некоторых действующих лиц изменены по этическим соображениям.