Лжем ли мы сами себе?

Звенислав подсознательно представлял себе ад довольно просто: как и было принято его изображать в известных церковных страшилках. Поэтому сейчас он ожидал увидеть мрачное царство тьмы, жара и холода. Раскаленные сковородки, шипящие и брызгающиеся кипятком котлы, спешащих проворных чертей и сложенных штабелями грешников. Каково же было его удивление, когда вместо мрака и зловонья, его взору предстал покрытый зеленой травой под лучами палящего солнца холм, на который и предлагал ему подняться управляющий. Звенислав изумленно вздернул черные дугообразные брови, но ничего не сказав, чтобы лишний раз не демонстрировать свое невежество, поспешил вслед за призраком.
На холме стояло поселение. Там во всю кипела работа. Веселые ухоженные домики резко контрастировали с царившей на рабочих местах неразберихой. Прямо посредине деревушки открывалась взгляду кузница. Там незадачливый молотобоец только что уронил раскаленное железо прямо на ногу кузнецу, возмущенный мат которого заглушал даже вопли нерадивой доярки, которую корова пыталась достать рогом. Сапожник только что закончил мастерить пару обуви и пытался всучить ее грозившей ему кулаком крестьянке, с покрасневшим от возмущения лицом. Невооруженным глазом было заметно, что одна туфля явно больше другой. Но крестьянка ругалась по другому поводу: она только что примерила правую черевичку, и в пятку ей вонзился огромный гвоздь. А посредине всей этой вакханалии метался смешной растрепанный человек с всклокоченной бородой. Он пытался примирить гончара с кожевником, но явно не преуспел в данном вопросе. По внешнему виду этот забавный человечек напоминал средневекового ученого. Тут солнце затянуло набежавшее облако и человек, схватившись за голову начал раскачиваться из стороны в сторону, а потом сел прямо на землю и стал рвать на себе остатки волос.
«Что это он так убивается?» — наконец сумел вымолвить, пришедший в себя от изумления Звенислав: «И кто это, кстати?» «Не узнал?» — ухмыльнулось привидение: «Это же Томас Мор! Ты «Утопию» его читал?» «Ну, конечно, в школе проходили.» — растеряно ответил Звенислав: «Он жил в Англии в первой половине 16 века. Боролся с ересями. Написал гневный протест Лютеру. Его очень уважал король Генрих VIII, до тех пор, пока не приказал отрубить своему протеже голову за отказ принести присягу королю.»
«Ну, а об «Утопии» что помнишь?» — экзаменовал управляющий. «Он написал об утопическом социализме.» — отчитался Звенислав: « О том, каким должна быть в идеале жизнь на земле. Марксисты потом на его труде свои идеи основывали… Мир, где всегда светит солнце, люди живут в равенстве и братстве. Никто не богатеет и каждый день меняет свою профессию, чтобы другим не обидно было.» На этих словах Звенислав споткнулся и, начиная понимать, внимательно присмотрелся к окружающему: «Так что ж, он решил такой мир построить, и ничего не вышло? Ха, даже солнце зашло за тучу!» «А ты как думал?» — вторил управляющий : «Можно такую утопию построить?» «Что нельзя – это понятно» — задумчиво проговорил Звенислав: «Ты только посмотри, как этот гончар глину лепит! Сразу видно, что первый день. А интересно, учителем или писателем тоже за один день можно стать?» «А ты пойди, посмотри. Там за поворотом как раз художник трудится. Наверняка стать ему основателем новой школы в живописи! Малевича за пояс заткнет.» — веселилось привидение. «Ладно, у нас и не такие работы за миллион долларов уходили.» — Проворчал Звенислав: «В конце концов, каждый сходит с ума по- своему. Тут ты меня не удивишь. Скажи лучше, а что же это за ад такой? Выходит, он, Томас Мор, сам не верил в свое изобретение, вот и мучается теперь? Ведь, как я понял, каждый сам себе каторгу устраивает. Кто в чем чувствует себя виноватым, от того и страдает.»
«Быстро сообразил, господин.» — уважительно заметил управляющий: «А насчет того, верил ли он в «Утопию», ну ты подумай сам, может ученый, пусть даже из Средневековья верить, что солнце никогда не зайдет? И во весь этот бред со сменой профессий? Взгляни, сейчас дождь пойдет. Это, между прочим, слезы этого самого Томаса Мора.» — С умным видом добавил призрак.
«Мда. Пожалел бы я его, если бы он столько народа с толку не сбил.» — Проговорил Звенислав: «Я, конечно, не этих имею в виду. Они ведь морок, наверное. Я о реальном строительстве коммунизма, во времена которого, к счастью не долго, и мне жить пришлось» «А вот насчет морока – это ты зря.» — Вдруг обиделось привидение: «Все люди настоящие. Кто верил и не верил одновременно. Сомневался, в общем.»