О ЛЮБВИ (отрывки из сборника рассказов «Пазлы» прошлых лет»)

ВАДИМ КАЧАН
О ЛЮБВИ (отрывки из сборника рассказов «Пазлы» прошлых лет»)
***
Подходя к расписанию поездов, я загадывал желание:
– Если первый поезд идет на материк, то еду домой, в Минск, а если нет, то в Сибирь.
Первый поезд шел в столицу, значит, на материк, а значит – домой. Я решил еще раз испытать судьбу. Взял в руки монетку: «Если орел – домой, если решка – Сибирь».
Через четыре дня, лежа дома в постели, глядя на спящую жену подумал: «А если бы выпала решка?»
Внутри все оборвалось: «Идиот же я».
***
Возле института я встретил своего дружка Гену Воронцова.

– Почему такой мрачный? – спросил он.
– С Эллой плохо, – ответил я.

Два дня назад мою жену Эллу «скорая» забрала в роддом. Я первый на потоке женился. Вся группа была в курсе семейных дел и переживала по поводу наших мелких стычек, занимая поочередно то мою, то ее сторону. Но с тех пор, как Элла оказалась, как говорят, в «интересном» положении, общественное мнение всегда было только на ее стороне, даже если я был прав.

Группа состояла из ребят, у нас училось только две девочки.

– Ты в роддом? – спросил он.
– Да, – ответил я.
Он пошел рядом, ни о чем не спрашивая.

Утром из дома я звонил в приемное отделение, чтобы справиться о здоровье жены, и услышал страшные слова, что она в ужасном критическом состоянии, что была неудачная операция… Медсестра говорила еще, но я уже ничего не слышал.

Как добирался до института, не помню. Видел только месиво из мокрого, грязного снега на черном асфальте, да приговор из телефона в ушах звучал.

Путь в роддом лежал через институт.

Я был рад, что мне встретился Гена.
Он шел рядом, ни о чем не спрашивал, он все понимал без слов. Он был друг.

В роддоме я кинулся к приемному окошку:
– Что с женой? Что с Эллой?

Молоденькая медсестра покраснела.
– Это вы звонили, – она запнулась, опустила глаза и тихо продолжила, – я все перепутала. Я только первый день работаю. Простите…

До меня стало доходить, что все не так и плохо.

Оказалось, что роды прошли более-менее нормально, что жена в палате, и если я подойду к торцу дома и позову ее, то она выглянет в окошко. Только поговорить мы не сможем, так как палата на третьем этаже. Я выбежал из приемного покоя. Пока выкрикивал имя жены, подошел Гена.
– У тебя родилась дочь, – сказал он.

Гена еще несколько раз приходил со мной в роддом.

Потом у меня началась жизнь настоящего семейного человека. Пеленки, распашонки…

Гену видел все реже и реже.

Затем распределение. Север.

Он уехал на Урал.
Потом я вернулся в Минск. Новая работа.

Вначале мы писали друг другу, но постепенно переписка заглохла. Переезды, устройства на работу, жилищные проблемы…

Как-то случайно встретил на улице однокурсника. Мы кинулись в воспоминания, а затем стали спрашивать друг друга: как этот, как тот? И я у него спросил: а как Гена?

Он замялся на мгновение:
– Ты разве не знаешь? Он умер.
– Кто?!
– Гена. На операционном столе. Года три назад. Извини, дружище.

Сокурсник ушел, а я остался стоять, оглушенный новостью.

Когда мне нужно было принимать важное решение, я все это время мысленно спрашивал у Гены совета. А его уже три года нет в живых. Мне это казалось несправедливым.
– Почему он, почему его выбрала судьба?
Я вспомнил, как мы молча шли когда-то в роддом. Как ничего не говоря, он многое сказал. Как мы, еще юноши по возрасту становились мужчинами по сути.
***
Стою на вокзале и встречаю своего коллегу, а в недавнем прошлом сокурсника Юру. Он уехал в отпуск, чтобы жениться. Должен был вернуться еще месяц назад, но прислал телеграмму, что по семейным обстоятельствам задерживается.

На Севере к таким вещам, как свадьба и семья, относятся с пониманием и уважением. И ему продлили отпуск, но уже за свой счет.

Поезд опаздывал, и я стал беспокоиться за букет цветов – на морозе он мог завянуть. Запыхавшись, прибежал еще один наш товарищ и тоже бывший сокурсник Юзик. В руках у него – шампанское.

Вообще, в это место нас по распределению из одного института попало девять человек. Сейчас все собрались в гостинице, готовились к торжественной встрече молодоженов. Накрывали стол.

О Насте, будущей Юриной жене, мы знали многое. Долгими зимними вечерами Юра нам часто рассказывал о ней. У них любовь еще со школы.

Наконец поезд прибывает на перрон. Первым выходит Юра, за ним Настя.
– Здравствуй, Настя! – дружно кричим мы.
– Это Оля, – поправляет нас Юра.

Мы с Юзиком переглянулись: Оля так Оля.

– Здравствуй, Оля! – как ни в чем не бывало снова кричим мы. Открываем шампанское и тут же на морозе делаем по глотку.

– А где Настя? – отойдя в сторону, спрашиваю Юру.
– Развелись, – отвечает он.
– ?!
– Вначале все было по плану. Прибыл в Минск. Женился. Выехали с Настей в Москву (путь на Север лежал через столицу). По дороге поссорились. Вернулись назад. Развелись. И я один поехал сюда. В дороге познакомился с Олей. Влюбился. Сошел на ее станции. Женился. Поэтому и задержался, – услышал я короткий отчет об отпуске.

***
Утром среди больных разнеслась весть о невероятном случае, произошедшем ночью. Поступил пациент, выпавший с пятого этажа и оставшийся целым. Только ссадины.
Мы, ходячие больные, пошли смотреть на счастливчика. Он лежал на кровати, а вокруг него плотным кольцом стояли такие же любопытные, как и я.
– Пришел домой поздновато, – рассказывал любимчик фортуны, – зарплата, друзья, сами понимаете…
Он сделал паузу и обвел всех взглядом. Мы дружно закивали. Понимаем, мол.
– Выпил немного, а Галя, моя жена, сразу скандал закатила. Решил попугать ее. Открываю в кухне окно. Залажу на подоконник, а за окном у нас доска вделана в стену. Строители оставили. Жена доску под цветы в горшках приспособила, да и мне раньше часто приходилось на нее становиться, когда окно красил или еще что сделать надо было.
Залез, значит, я на подоконник, оборачиваюсь к жене и говорю ей:
– Прощай, дорогая!
Делаю вид, что хочу спрыгнуть, а сам ставлю ногу на доску. Но нога провалилась в пустоту, я потерял равновесие и полетел вниз, хорошо, что кусты под окном густые, а не то точно разбился бы.
Потом от Гали узнал, что она днем убрала доску, грязи на ней много собиралось.
Вечером, так и не найдя никаких повреждений, его выписали из больницы. По коридору он шел, обняв свою жену Галю.
Больные провожали их взглядами.

***
На Северном Кавказе, в курортном городке, познакомился с молодой супружеской парой. На самом деле они не совсем молоды, и у каждого из них это второй брак. Но поженились недавно.
Он – стройный генерал-майор, она – симпатичная врач.
Как-то вечером, сидя у них в гостях, я изрек, смакуя армянский коньяк, что жить в курортном городе для молодоженов опасно – слишком много соблазнов, особенно для молодого генерала.
– Мы это знаем, – ответил он, – и договорились, что если, не дай Бог, конечно, жена застанет меня с кем-либо, я скажу ей, что ничего не было… Даже если и было.
– А со мной этого, – произнесла супруга, – произойти не может никогда. Я слишком долго его ждала.

***
Мой друг Женя З. засиделся у нас дома в гостях. Жили мы тогда на улице Мясникова в Минске. В маленькой полуторной квартирке с проходными комнатами, где нас помещалось четверо: я, жена Элла и две дочери – старшая Виола и младшая Даша. Его дочка Лена – одногодка с Дашей, и они сдружились во время наших совместных с Женей прогулок по городу.
В этот день Лена заигралась с моей младшей, а мы с ним сидели в кухне и вели неспешные беседы. Обо всем. И ни о чем.
После таких вечеров остается впечатление, но не остается воспоминаний. Приятный тихий вечер. Время пролетело незаметно. Выхожу вместе с ним и его дочерью Леной. Провожаю к остановке троллейбуса. Там мы продолжаем разговор.
Он с ребенком стоит лицом ко мне. Я смотрю на дорогу, что напротив. Машин мало, уже поздний вечер.
Неожиданно раздается глухой удар.
– Не давай повернуться Леночке, – громким шепотом говорю ему.
Рейсовый автобус на большой скорости сбил пару пешеходов. Его и ее. Немного проехав, автобус остановился. Открылись двери, и из автобуса донеслась громкая веселая музыка. Водитель побежал звонить. Наверное, в скорую помощь и в ГАИ. А на земле лежали он и она.
Они умирали. Все произошло быстро. У меня в памяти, как на кинопленке, записались их последние мгновения жизни.
Они, взявшись за руки, переходят улицу. Тусклые фонари отражаются в лужах. Вдруг сноп огня автомобильных фар. Из-за поворота вылетает автобус.
Он увидел его. И все понял. Это видно по глазам. Вижу глаза его крупным планом. Вижу, как он поворачивается и закрывает ее спиной. Удар он принимает на себя. Его отбрасывает далеко вперед, а ее затаскивает под автобус.
Она аккуратно подгибает под себя колени, расправляет юбку. Закрывает глаза. И затихает. Я вижу теперь ее лицо крупным планом. Я вижу, как из пор, из каждой клеточки начинает сочиться кровь. Сначала появляются капельки, потом ручейки.
Он недвижим, в нелепой позе лежит впереди. Немного в стороне туфли. Почти новые. На носках капельки свежей грязи. Аккуратно завязанные шнурки. Не могу отвести взгляда от туфель.
Все происходило, как в замедленном кино. Но почему-то без звука. Я ничего не слышу. Должен ведь был быть визг тормозов, но я не слышу. Потом звук включается.
Слышу лязг открывающейся двери, и из автобуса вырывается громкая танцевальная музыка.
Подошел Женин троллейбус.
Женя, не давая Леночке увидеть аварию, садится в него. Они уезжают.
Я, закурив сигарету, ухожу домой к своей семье.
К жене Элле, к дочерям Виоле и Даше.
***
Юра С. пришел на занятия в институт на последнюю пару с любопытной новостью:
– Завтра дорожает водка.
Он минчанин и слухи такого рода узнает первым.
Когда лекция закончилась (учились мы во вторую смену), винно-водочные отделы уже не работали, и мы пошли в «лопухи», так между собой студенты называли ресторан «Параць-кветка».
Нас было трое: Юра С., Володя К. и я – Вадим К.
Через несколько столиков мы заприметили дамскую компанию. Их тоже было трое.
Для начала послали им за столик шампанское, затем цветы.
Начались танцы, и я пригласил Аллу П. Когда первый танец закончился, Володя попросил уступить ему Аллу для следующего – она ему понравилась.
Мне пришлось пригласить на танец черненькую девушку. Пригласил не сразу, а где-то в середине танца.
Взял ее за маленькую изящную ручку, взглянул в черные глаза ее и… утонул в бездонных глубинах.
Я говорил не переставая. Молол, наверное, какую-то чушь. А может, и умные вещи говорил. На меня порой находит. Не помню.
Из троллейбуса вышел первым, подал ей руку, а… двери вдруг закрылись. Я на улице, а она внутри.
Я понял, что если троллейбус поедет, могу никогда ее больше не увидеть.
Встал на лестницу, что сзади троллейбуса, и целую остановку так ехал.
На следующей остановке, растолкав пассажиров, подаю ей руку. Она ее приняла.
Через год мы поженились.
Водка, кстати, тогда так и не подорожала. Была ложная тревога.

0 Comments

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.